Страна коров - Эдриан Джоунз Пирсон

Доктор Фелч умолк.

– Ладно, Расти. Теперь давай ты…

И Расти заговорил:

– Это случилось в то время, когда я только стал председателем Совета колледжа. Я был тогда еще молод и зелен, и однажды Длинная Река обратился ко мне с предложением преподавать в колледже старый язык. Произошло это вскоре после вклада Димуиддла, поэтому можно было с восторгом тратить новые деньги. Языки у нас в те поры преподавались стандартные – такие можно найти в аэропорту или на любой международной конференции, – однако семейство Димуиддлов, сколь эксцентрично бы ни было, желало оказать иное воздействие: они хотели поддержать какой-то иной язык. «Идеально!» – сказал Длинная Река. И я с ним согласился. Мы встретились у меня в кабинете, и я обрисовал шаги, которые нам следовало предпринять, – шагов этих было много, и даже тогда не существовало никаких гарантий, что они окажутся успешны. Я честно не считал, что Длинной Реке это по плечу, но он пошел на все и составил черновик заявки для рассмотрения советом. По его видению, колледж мог послужить общине – создать в кампусе такое место, где мог преподаваться этот язык. Это в итоге могло бы привести к учреждению официальной программы преподавания – быть может, к сертификату, а то и к степени. И вот так наш колледж поддержал бы этот язык и помог бы сохранению коренной культуры. Прекрасная то была идея, и мы ее большинством голосов поддержали. Но…

– Но?! – сказали мы все.

Доктор Фелч продолжал:

– Но, – сказал он, – мир не всегда так прост, как наши планы на него. Иногда наши прекрасные идеи чересчур прекрасны. Как обычно, существуют определенные процедуры, требования и формальности, через которые должна пройти заявка. И потому Длинная Река взялся за трудоемкий процесс проталкивания своей заявки. Потребовалось технико-экономическое обоснование, и за него он заплатил из своего кармана. Следовало заполнять бессчетные бланки в трех экземплярах. Нужно было консультироваться с Димуиддлами. И не предвиделось конца сомненьям, скептикам и вопросам. Сколько студентов будет охватывать программа? Сколько она будет стоить для одного студента? Почему мы должны поддерживать именно этот язык, а не какой-нибудь пофункциональнее? Представители других кафедр желали знать, как это повлияет на их собственные занятия. Бухгалтерия сомневалась, что зачисление в программу сможет увеличиваться с каждым годом на какой-то фиксированный процент. И, разумеется, наш научно-исследовательский отдел требовал, чтобы Длинная Река предоставил точную оценку количества студентов, которые на самом деле будут ходить на занятия, их демографический состав и вероятность того, что с этим новым знанием, ими полученным, они смогут стать богобоязненными, платящими налоги гражданами Соединенных Штатов Америки. Один за другим он предоставлял ответы на все эти вопросы. В смысле – на самом деле рвал гузку. С утра до поздней ночи просиживал он у себя в кабинете, разрабатывая свой план в мельчайших деталях. Еще чуть-чуть – и ему все удастся! Требовалось лишь, чтобы его заявку утвердил Совет колледжа! Вот оно, бери! Вот-вот – и на этом языке заговорят, он уже ощущал вкус слов у себя на устах…

Расти умолк, наслаждаясь этим вкусом, после чего продолжил:

– …И вот настал день, когда колледжу предстояло рассмотреть его заявку. Помню, случилось это под конец семестра, и совет был утомлен. Мы только что обсудили несколько трудных вопросов – среди прочего бюджет нового плавательного бассейна, – и когда Длинная Река начал свою презентацию, просто… я не знаю, просто трудно сказать, что произошло. Даже теперь я не понимаю, с чего оно пошло не так. Потому что началось-то все так обещающе: «Дорогие коллеги, – начал Длинная Река. – Сегодня я пришел к вам потому, что вам дана возможность сделать доброе дело. Нам как людям очень редко выпадает такое совершить. И у вас сейчас такая возможность есть». Все, разумеется, встряхнулись. Интрига в комнате стала ощутима. Не забывайте, Длинная Река преподавал ораторское искусство. И потому в риторических подходах и стратегиях поднаторел. Их он применил все! И пока он говорил, мы впитывали каждое его слово. «Больше тысячи лет мой народ жил на этих землях, что сейчас перед вами. Они охотились на бизонов. Они ловили рыбу в водах, что сейчас называются рекой Коровий Мык. Они добывали пропитание у этой земли и мирно сосуществовали с окружающим миром. Этот кампус выстроен на костях моих предков. За годы с моим народом случилось много плохого. Их выселили и расчленили. У нас отобрали наши традиции. У нас отобрали язык. И мы его постепенно утратили. Никто из нас не может теперь сделать ничего, чтобы язык этот восстановился до того, каким он был раньше. Но кое-что предпринять все-таки можно, чтобы он вновь занял собственное место в мире. Чтобы сумел расположиться на своем клочке под солнцем, где все языки не так давно отыскивали тепло». И тут он с риторическим блеском извлек магнитофон и нажал клавишу воспроизведения. В комнате заговорил старческий голос: то была женщина, и была она очень стара, голос ее ломался от старости, и мы вскоре поняли, что произносит она слова древнего языка. Женщина говорила без усилий. Не переводя дух. Запись звучала несколько минут, а потом Длинная Река остановил ее. «То, что вы только что услышали, – легенда нашего народа, рассказанная женщиной, жившей в селении, где я родился. Селения этого больше нет. Сама женщина скончалась месяц назад. Легенда, которую она рассказывает, передавалась у нее в семье из уст в уста много поколений. До встречи с этой старухой я ее ни разу не слышал. Это легенда о реке, в которой истощается вода, легенда, которая была бы утрачена для мира, если бы я в прошлом году не успел ее записать. Вот до чего сейчас хрупок наш язык. Вот до чего незначительно наше место в мире. Легенда эта, как и все легенды, поучительна. И, подобно другим мировоззрениям, она заслуживает того, чтобы существовать, поскольку передает нам уникальные прозрения об этом мире. Река, в которой закончилась вода, – это история, которую следует знать нам всем. И потому в знак признательности великого бремени нашей общей истории я переведу ее вам на язык, на котором говорите вы». И тут Длинная Река изложил легенду, которую некогда рассказывал его народ о реке, в которой закончилась вода…

* * *

В старину, когда на этой земле даже не было еще человека, с вершины небес до самого дна моря текла река. То была широкая река, и в реке этой были все стихии мира, которым было суждено сойтись воедино и создать тот мир, что есть сейчас. Грязь была в этой реке, и был в ней песок. Там были воздух, и ветер, и солнце. Были пламя и аромат. В ней были рыба, камни и травы. И, конечно же, в реке той была вода – столько воды, что все воды мира происходили из этой самой реки и прокладывали свои пути к разным местам по всему миру многими реками поменьше и ручьями. Река текла с небес к морю, и в реке той было все, что когда-либо было. И все, что когда-либо будет. Все звезды происходили из той реки. И все растения и животные происходили из той реки. И из той же реки со временем, в теплой грязи родился первый человек. Из семени молчанья произошло тело человека, и человек этот вырос и стал сильным, и породил других сильных людей, покуда со временем вся земля не населилась этим новым дерзким животным, которое впоследствии назовут человеком.