Тайна за семью печатями - Джеффри Арчер

– Не уверен, что он дома, – прогудел верзила, которого Себастьян никогда, наверное, не забудет. – Погодите, проверю.

– Себ! – пронеслось по мраморному коридору эхо. – Как я рад тебе, дружище! – Бруно крепко пожал руку своему другу. – Боялся, что уже больше не увижу тебя, если слухи верные.

– Что за слухи?

– Карл, попросите, пожалуйста, Елену накрыть чай в гостиной.

Бруно повел Себастьяна в дом. В Бичкрофте Себастьян всегда был лидером, а Бруно – ведомым. Сейчас они поменялись ролями: гость следовал за хозяином сначала по коридору, затем – в гостиную. Себастьян всегда считал, что его воспитывали в комфорте, даже в роскоши, но то, что встретило его, когда он вошел в гостиную, удивило бы, наверное, и младшего члена королевской семьи. Картины, мебель, даже ковры неплохо смотрелись бы и в музее.

– Так какие слухи? – нервно повторил Себастьян, присаживаясь на краешек дивана.

– Погоди, сейчас все узнаешь. Но прежде всего: почему ты так неожиданно сорвался? Минуту назад сидел со мной и Виком в комнате и вдруг как испарился.

– А разве на следующий день на утреннем собрании директор ничего не сказал?

– Даже не заикнулся, что лишь добавило таинственности. У каждого, разумеется, появилась своя версия, но, поскольку они оба – старший воспитатель и Бэнкс-Уильямс – молчали как рыбы, никто толком не понимал, где правда, где вымысел. Я спросил сестру-хозяйку, наш источник знаний, но она замолкала всякий раз, когда упоминалось твое имя. Совсем на нее не похоже. Вик опасался худшего, но у него ведь всегда стакан наполовину пуст. Он решил, что тебя отчислили и больше мы о тебе не услышим, но я сказал ему, что мы все встретимся в Кембридже.

– Боюсь, без меня, – вздохнул Себастьян. – Вик был прав.

И он рассказал своему другу обо всем, что произошло на этой неделе после его беседы с директором, не скрывая от Бруно своего огорчения от потери места в Кембридже.

Когда он добрался до конца истории, Бруно сказал:

– Так вот почему Билли-Бугор вызывал меня к себе в кабинет после собрания в среду утром.

– И какое наказание ты получил?

– Шесть горячих, плюс лишился статуса старосты, плюс предупреждение о том, что любой неблагоразумный поступок приведет к моему временному отчислению.

– Я бы тоже мог отделаться временным отчислением, не застукай меня Билли-Бугор с сигаретой в поезде в Лондон.

– Зачем ехать в Лондон, если у тебя билет в Бристоль?

– Собирался пошататься здесь до пятницы, а в последний день четверти поехать домой. Мама и папа в Штатах и до завтра не вернутся, и я вычислил, что они ничего не узнают. Не напорись я в поезде на Билли-Бугра, ничего бы мне не было.

– Но если ты сядешь на поезд в Бристоль сегодня, они тоже ничего не узнают.

– Ни единого шанса, – покачал головой Себастьян. – Не забывай, что сказал Билли-Бугор: «Школьные правила распорядка распространяются на вас до окончания последнего дня четверти», – передразнил он директора, вцепившись в лацканы пиджака. – «В случае нарушения хотя бы одного из них я не колеблясь изменю свою позицию насчет вашего места в Кембридже. Вам это ясно?» Он выгнал меня из кабинета, но не прошло и часа, как я нарушил три правила, да еще прямо перед его носом!

В комнату вошла горничная с большим серебряным подносом, нагруженным едой, какой ребят никогда не баловали в Бичкрофте.

Бруно намазал маслом горячую булочку:

– Попьем чая, и съезди в гостиницу, принеси сюда свои вещи. Переночуешь здесь, и мы покумекаем, как тебе дальше быть.

– А что на это скажет твой папа?

– По дороге из школы сюда я признался ему, что не видать бы мне в сентябре Кембриджа, если бы ты не взял всю вину на себя. Он сказал, что мне повезло с таким другом, как ты, и что он хотел бы иметь возможность поблагодарить тебя лично.

– Если б Бэнкс-Уильямс увидел первым тебя, ты поступил бы точно так же.

– Да не в этом дело. Он увидел первым тебя, что дало возможность мне и Вику смыться безнаказанно, причем в самый последний момент, потому что Вик собрался с Руби… познакомиться поближе.

– Руби… – повторил Себастьян. – Ты выяснил, что с ней случилось?

– Она исчезла в один день с тобой. Повар сказал, что в школе мы ее больше не увидим.

– И ты по-прежнему считаешь, что у меня есть шанс попасть в Кембридж?

Оба мальчика замолчали.

– Елена, – сказал Бруно, когда горничная принесла им большой кекс с изюмом и цукатами, – моему другу надо съездить на Паддингтон за своими вещами. Будьте добры, попросите, пожалуйста, шофера отвезти его и приготовьте гостевую комнату к его возвращению.

– К сожалению, шофер только что уехал забирать вашего отца из офиса. Не думаю, что он вернется раньше ужина.

– Тогда придется тебе брать такси, – сказал Бруно. – Но сначала попробуй кекс от нашего шефа.

– Какое такси, у меня денег только на автобус, – шепнул ему Себастьян.

– Я сам закажу и попрошу записать на счет отца. – Бруно начал резать кекс.

– Замечательные новости, – сказала миссис Тиббет, когда Себастьян рассказал ей обо всем, что приключилось днем. – Но я по-прежнему считаю, что тебе следует позвонить родителям и дать им знать, где ты. К тому же так и неизвестно наверняка, потерял ли ты место в Кембридже.

– Руби уволили, мой старший воспитатель отказывается обсуждать эту тему, даже сестра-хозяйка, у которой на все найдется свое мнение, отмалчивается. Точно говорю, миссис Тиббет, не видать мне Кембриджа. В любом случае родители из Америки до завтра не вернутся, так что связаться с ними не могу, даже если бы очень хотел.

Миссис Тиббет оставила свое мнение при себе.

– Что ж, раз ты решил уехать, – вздохнула она, – иди собирай вещи: я сдам твой номер. Уже троим отказывала.