На пороге чудес - Энн Пэтчетт

Вот и мы тоже, подумала Марина, были здесь, а будто и не были.

Эта зелень была намного ярче и свежее, чем все, что она видела в джунглях. По нежной лужайке уверенно бродили длиннопалые птицы. Может, крошечный латук выдержит и вес некой сотрудницы фармацевтического концерна? Вот только глубоко ли здесь, один фут или все двадцать?

Беноит снова похлопал Истера по плечу и поднял руку.

Истер остановил лодку.

Тогда Беноит лег на живот и свесил голову за борт.

Он что-то увидел.

К нему подошли Сатурны и тоже наклонились.

Подошла и Марина.

— Рыба? — спросила Нэнси. — Peixe?

Беноит помотал головой.

— Я ничего не вижу, — сказал ее супруг.

Истер не отрывал глаз от Беноита, а тот, не глядя на штурвального, показал рукой влево, вправо и чуточку назад.

Истер сбавил скорость и ловко лавировал лодкой.

Наконец Беноит, направивший все внимание на веточку латука, резко поднял руку, и Истер заглушил мотор.

Марину потрясла тишина.

Начинающий гид-натуралист, лежа на животе, запустил руку в ковер листьев и принялся втаскивать в лодку колоссальную змею.

Человеческий инстинкт подсказывает, что змею следует держать подальше от лица: Беноит вытянул руку как можно сильнее и крепко сжимал змею. Длинные загнутые зубы рептилии яростно щелкали в воздухе, тянулись к запястью парня, а Беноит постепенно передвигал руку ближе и ближе к змеиной голове. Потом он перекатился на бок, на спину и втащил на палубу первую половину змеи. Ее туловище тянулось и тянулось, словно электрический кабель. Возле шеи змея была толщиной с запястье Беноита, а дальше ее гладкое чешуйчатое тело, на спине — темно-зеленое с черными пятнами, а на брюхе — белесое, расширялось в несколько раз. Теперь змея уже сама переползала на палубу, сворачивалась в мускулистые кольца. Она тянулась к телу Беноита, а парень, напрягая все силы, держал ее голову подальше от лица.

— Выбрось ее! — завизжала Нэнси по-английски — на языке, который обещал Беноиту исполнение его мечты: стать гидом.

— Выбрось ее!

— Мать твою! — проговорил Ален Сатурн и повторил это непечатное заклинание еще множество раз.

Беноит крепко держал рептилию, но все же недостаточно близко к ее голове. Пасть змеи раскрывалась шире, чем казалось возможным при такой маленькой голове, открывая на обозрение множество рядов мелких зубов.

Они ждали возможности впиться в кожу парня.

Лишь бешено размахивая змеиной головой, он не позволял ей укусить его в руку. Он направил все внимание всего на шесть дюймов змеиного тела — от своего кулака до кончика змеиного языка — и совершенно игнорировал огромное, извивающееся тело, которое тяжело надвигалось на него.

Беноит хохотал, мокрый от пота и воды, скатывавшейся со змеи.

Прижатый спиной к полу, как боец в поединке без правил, он ревел от неудержимой радости и пытался подобраться к голове змеи.

Истер, всегда готовый помочь, вцепился в нижнюю половину их гостьи и пытался оттащить ее от своего друга.

Змея сворачивалась в кольца, распрямлялась — поэтому трудно было определить ее длину, кажется, она была около пятнадцати-восемнадцати футов.

Рост Беноита составлял около пяти футов и пяти дюймов, а его вес — где-то на пятьдесят фунтов легче, чем у рептилии.

Три доктора отшатнулись к борту и орали разные междометия на языке первобытных людей.

Марина хотела прыгнуть в воду и побежать по плавучей лужайке, обгоняя длиннопалых птиц, — но кто знает, не живет ли под зеленым ковром целая змеиная семья?!

Задняя половина змеи обхватила узкую талию Истера и обернулась вокруг нее несколько раз. В тот момент, когда мимо него пролетела змеиная голова, которой размахивал Беноит, Истер стремительно выбросил руку и схватил змею как раз под ее головой, намного выше кулака Беноита.

Так Истер поймал змею, пойманную Беноитом.

Ох, какой раздался вопль!

Триумф и слава!

Беноит и Истер сотрясли своими воплями джунгли, потому что Истер кричал тоже. Крик был такой пронзительный, так напоминал смертную агонию, что все три доктора решили, что мальчика укусила змея, и рванулись вперед — инстинкт человеческой порядочности побуждал их спасать его жизнь.

Но Истер лишь безумно усмехался, сжимая глотку змеи, а Беноит, который был намного сильнее, быстро перехватил руку. Они с жадной радостью заглядывали в змеиную пасть, а язык рептилии серебристой молнией метался в их сторону.

— Это же анаконда, мать твою! — воскликнул Ален. — Он поймал анаконду голыми руками!

Казалось, Ален испытывал одновременно смесь всех эмоций: восторг лакаши, ужас жены и Марины и ярость змеи, глаза которой превратились в две смертельных иглы.

Истер вдруг захрипел.

Может, Марина поняла это еще раньше, чем он захрипел, — сказать невозможно.

Но для нее все стало ясно.

Она перемахнула через барьер отвращения и страха и ухватилась за хвост анаконды, сжимавшей худенькое тело мальчика. Кожа змеи была одновременно липкая и сухая, а еще — прохладная, несмотря на ужасный зной.

Когда-то, еще на уроках биологии в колледже, она препарировала змею — маленькую черную подвязочную змейку — давно умершую и вонявшую формальдегидом. Она рассекла ее вдоль туловища и, развернув, прикрепила к покрытой воском дощечке. Кажется, это была единственная змея, до которой она дотрагивалась когда-либо.

И вот теперь она вцепилась во вторую, огромную и живую, и отдирала ее от мальчика.

Слегка ослабив змеиную хватку, она перехватывала руки, словно перебирала канат; вот только конец этого каната стал обвиваться вокруг ее запястья.

Это была мышца, каких она еще не видела. Мышца не боролась с ней, она просто не замечала ее…

Марина потянула сильнее.

Истер снова захрипел.

Теперь и Беноит заметил проблему: его друг оказался в змеиных объятьях — змея сообразила, как справиться с рукой, схватившей ее за глотку. Беноит передвинул руку выше и сменил руку Истера. Мальчик попытался засунуть свои маленькие руки между своим телом и змеей, а когда сделал выдох, чтобы выиграть пространство, анаконда почувствовала его движение и сдавила кольца еще сильнее.

Глаза мальчика устремились на Марину, она увидела в них страх и всю его душу и рванула змею-удавку.

Рядом с ее руками оказались руки Алена.

Теперь они тянули все сообща.

Нэнси Сатурн закричала: «Нож! Нож!», затем: «Яка!»

Но Беноит не слушал ее.

Он был прикован к гигантской змее, которая душила его друга, слишком маленького для своих двенадцати лет.