AD - Герман Садулаев

От проблесков света или от слов Павла, но демон стал беспокоиться и спешить:

– То, что вас ждет, это не смерть, нет, это как посвящение! Вас принимали в пионэры? Повязывали галстук? Представьте, будто вам снова повязывают галстук и прикалывают на грудь звезду. Это не смерть, это вступление в новый мир, в могущество, вечность! Правда, сначала будет очень больно…

Катаев увидел, как отражение поднимается из кресла. Кожаный плащ распахнулся, и оказалось, что демон совершенно наг под плащом. Катаев видел в зеркале грубый шов, стянувший анатомический разрез. Что-то темное выпирало вперед, а под ним между волосатых конечностей зияла жуткая хлюпающая расселина. На груди отражения чернели точки, зрение Катаева само сделало zoom-zoom-zoom, и он увидел в зеркале белесых червей, копошащихся в узких ранах. Пахнуло смрадом. Отражение сделало шаг к Катаеву. В левой руке демона оказалась длинная вилка.

А у Катаева не было ничего, совсем ничего, на чем он мог бы сконцентрировать свою решимость сопротивляться, даже спички!

Но… оставалось последнее оружие.

Павел понял: сейчас. Через мгновение будет уже поздно. Будет уже поздно, навсегда.

Правда.

Катаеву нужна была правда. Всего одна самая простая истина!

Сначала это казалось легко.

Но, пролистав с сумасшедшей скоростью несколько незыблемых утверждений, Павел понял: нет ничего сложнее.

Нет ничего сложнее, чем найти истину.

Самую простую! Легкую! Любую!

Где взять истину?!

Отражение сделало еще шаг.

Снег белый? Ха, только не это! Здесь, в городе, он серый от копоти. Зима холодна? Но не в Турции или Египте. Квадрат катетов равен квадрату гипотенузы? А как быть с неевклидовой геометрией?

Еще шаг.

Робкий первый луч прорезал клейкую атмосферу. Катаев впервые в жизни понял, в какую сторону света обращены окна его квартиры.

«Как вовремя!» – горько усмехнулся он в обреченном сердце своем.

И его озарило.

Отражение сделало последний шаг.

– Солнце встает на востоке, – сказал Катаев.

Труп замер в недоумении с вытянутой левой рукой, в которой было зажато оружие, едва не касаясь острием груди следователя.

Да, пусть это хитрость, уловка, даже тавтология: солнце встает на востоке, где же еще ему вставать?

Ведь восток – это сторона, где восходит, востекает солнце! Но это истина. Может, у нас и нет других истин, кроме тавтологий, когда мы называем разными словами одно и то же…

– Солнце встает на востоке, – повторил Катаев, – а мертвецы лежат в могилах.

Отражение дрогнуло. Вокруг него завертелся вихрь. Демон обратился в кошку, змею и какую-то черную птицу. Летели и опадали шерсть, кожа, перья и куски гниющего мяса. Зеркало со звоном разлетелось на куски.

Катаев закрыл глаза.

Он не хотел видеть, что будет дальше.

Когда Павел поднял веки, пустая комната была залита светом. Он подошел к окну и распахнул створки настежь. Запах нечистот и горелой серы смыло волной холодного свежего воздуха.

Над многоэтажными домами в безоблачном лазорево-розовом небе вставало белое солнце.

Ом тат сат.

На благо всем еще живущим.