Гиви и Шендерович - Мария Галина

Шендерович несколько ошеломленно почесал в затылке.

— И все? — спросил он.

— Все, о, суд совести, — ответил кади.

— А это… может, кто другой позаимствовал накопления? Подглядел, да и откопал сокрытое?

— Они уверяют, что сие невозможно, о, праведный! И это единственное, в чем они показывают согласно!

— А следственный эксперимент проводили?

— Что, повелитель? — озадаченно спросил кади.

— Ну, там, на место преступления, отпечатки пальцев там, может, это… грязь под ногтями. Кто-то ведь отрыл, перезахоронил?

— Что до грязи под ногтями, то сие у них имеется в избытке, — вздохнул кади, — ибо люди это низкие и нечистоплотные. А что до отпечатков пальцев, то что ты под сим разумеешь, мне не ведомо. Они там все залапали, пока раскапывали пустой тайник — и друг друга в том числе. Ибо хватали друг друга за рукава и полы, да и за грудки тоже, крича: «Ты виноват!», «Нет, ты виноват!», «Вор!», «Разбойник!» и прочие оскорбления.

— А допросить? — ласково, наподобие Джамаля, осведомился Шендерович.

— Ну, немного допросили, не без того, — вздохнул кади, — ну, так они то сознаются, когда уж совсем невтерпеж, то опять спохватываются, отказываются от своих слов и начинают валить друг на друга.

— Ну, так осудите всех! — нетерпеливо сказал голодный Шендерович.

Гиви внутренне содрогнулся. Кади содрогнулся наружно.

— Как можно? — воскликнул он, позабыв прибавить «повелитель», — Все они жулики, ежели честно, но виноват-то один!

Джамаль громко и протяжно, явно демонстративно вздохнул. На честном лице кади постепенно проступало глубокое разочарование, как у ребенка, у которого обманом отобрали конфету. Гиви стало стыдно.

Бедный Миша, думал он, ему же еще хуже! Он же на виду! Как же он выкрутится, бедняга?

Шендерович замер на миг, прикрыв глаза.

У подножия трона замер кади.

Пол чуть-чуть покачнулся.

Придворные вновь начали перешептываться.

Шендерович открыл глаза.

— Мелкое это дело, о, кади! — произнес он звучно. — Незначительное это дело!

— Э? — оживился кади, в глазах которого вновь вспыхнула надежда.

— Столь незначительное, что оно недостойно моего времени. С ним и мой везирь справится, причем в один миг, — Шендерович величественно кивнул в сторону Гиви, — ибо мудрость его велика и превосходит вашу, хотя и не достигает моей. В чем вы сейчас и убедитесь.

Гиви в ужасе зажмурился, ощущая, как пол уходит из-под ног. Или это опять землетрясение?

Он осторожно открыл один глаз.

Все смотрели на него.

Ну и сволочь же Мишка, подумал он.

Он открыл второй глаз.

Сверху благосклонно кивал Шендерович.

— Э? — сказал Гиви.

— Вот! — многозначительно кивнул Шендерович, — сейчас! Он вам скажет! Слушайте! Слушайте, жители Ирама!

Убью, подумал Гиви.

Он открыл рот — кади тут же с любопытством заглянул в него, — и вновь сказал:

— Э…

— Э? — переспросил кади.

Гиви вздохнул.

— Приведите этих людей, — сказал он. — И подкрепите меня яблоками.

* * *

Подозреваемых привели. Все трое были одеты в совершенно одинаковые халаты, причем одинаково потрепанные. На лицах их багровели одинаковые царапины и они смотрели на Гиви тремя парами одинаковых, черных, непроницаемых глаз.

Восток, однако, — думал Гиви.

Он вздохнул.

— Я рассужу ваше дело, — начал он, судорожно крутя на пальце кольцо, — но вначале рассудите мое. Идет? Ну, типа, это честно — услуга за услугу… мы ведь деловые люди.

Все трое подозреваемых одновременно кивнули, показав навершия грязноватых тюрбанов.

— Обратился ко мне, — начал Гиви, — один… э… царь. Да, один царь! И вот однажды случилось в его стране нечто удивительное!