Убийственная реклама, или Тайна работодателя - Юлия Бакирова

…Полина плакала беззвучно. Прижимая одну руку к груди, другой она расчесывала волосы. Ей казалось, что в последнее время она только и делает, что плачет, то от радости, но чаще от вырастающего в груди комка грусти и боли. Вчера, когда Толя подарил ей серьги, а потом позвонил своей маме сообщить о том, что сделал предложение и они собираются зарегистрировать брак, она была на седьмом небе от счастья и расплакалась, спрятавшись в ванной, не желая раздражать любимого своей плаксивостью. Сейчас, стоя у стены в одном из двориков Санкт-Петербурга, смотря на напоминающий издохшую змею использованный презерватив, лежащий на асфальте, она плакала от необъяснимого чувства. Когда-то она прочла, что существует несколько факторов, определяющих вероятность наступления у человека депрессии. В таблице, составленной по результатам тестирования огромного количества жителей планеты Земля, было предусмотрено все, способное вызвать стресс: рождение ребенка, смерть близкого, переезд, свадьба, развод, поездка в другой город и многое другое. «Там не было пункта „странное поведение вашего жениха, — подумала она, и слабая улыбка блеснула на ее губах. — Я собралась замуж в свои годы, я поехала в маленькое путешествие, я переживаю за любимого… Этого достаточно для нервного срыва“.

Она отвела взгляд от презерватива и увидела Толика. Его белая майка была испачкана на груди в чем-то серо-красном. Он выглядел оглушенным, как человек, узнавший о смертельной болезни, подтачивающей его изнутри. Он увидел ее:

— Полина, солнце мое, прости меня, — подходя к ней, заговорил он. — Я сам не знаю, что со мной творится. Я думал, что догоню Артема и узнаю важную информацию, но он скрылся, а я чуть не… Ну, не плачь, пожалуйста.

— Меня приняли за шлюху и чуть не украли, — повиснув на его плечах, сказала она, разрыдавшись в голос.

— Прости, прости, прости, — шептал он, глядя бессмысленным взором в щербатую оранжево-красную кирпичную стену дома.

— Нам пора в гостиницу, собираться домой, — успокоившись, прошептала она, увернувшись от его поцелуя.

— Пойдем, — отозвался он, обнимая ее за плечи, шагая в арку.

4

Она склонила голову на его плечо. Автомобиль ехал плавно, словно лодка по волнам тихой реки. Водитель молчал, всматриваясь вперед. Толя решил, что лучше заплатить чуть дороже, но доехать быстрее в уютном салоне автомобиля, чем трястись в вагоне или на автобусе, и не прогадал. В тепле, сидя на мягких сиденьях, прижавшись друг к другу, словно брошенные посреди заснеженного поля на произвол судьбы сиротки, они окончательно помирились. Снаружи моросил мелкий противный дождь. Петербург провожал их слезами, льющимися из серой пелены, затянувшей небо в плотный корсет.

— Я стала такой плаксой, — прошептала Полина, не поднимая головы с его жесткого плеча. — Это потому, что столько всего происходит так неожиданно.

— Ты про наше решение пожениться? — уточнил он, гладя ее ладонь. За стеклом с ревом пронесся грузовик с кузовом зеленого цвета.

— И про это тоже. Одна моя знакомая жутко переживала перед тем, как пойти в загс и подать заявление, а перед самой свадьбой она вообще готова была сквозь землю провалиться, так боялась, — сказала Полина, убрав со лба светлую челку, посмотрев в зеркальце заднего вида на глаза водителя, не мигая смотрящего вперед, легко поворачивающего рулевое колесо.

— А я не волнуюсь, — признался Толик, наклонив голову.

Он поцеловал ее в волосы, для чего ему пришлось вытянуть губы, сложенные в трубочку. Если бы Полина видела это, то непременно рассмеялась бы, так забавно это выглядело. Она сказала бы: «Ты как утконос с картинки учебника по биологии». Но поскольку она не заметила, как он ее целовал, то сказала:

— В голову постоянно лезут сомнения: правильно ли я делаю, такой ли человек мне нужен, зачем нам регистрировать отношения, если у многих знакомых семейных пар после штампа начались проблемы…

— У меня нет таких знакомых, у моих женатиков все хорошо, — вставил Толик.

— Им повезло. Я не думаю, что нас постигнет судьба тех, кого я знаю. Я гоню плохие мысли, но они, как мошкара, не унимаются.

— Ты не обращай на них внимания, как я, — предложил он, поерзав на сиденье, потревожив Полину.

— Толь, я так хорошо устроилась, — закапризничала она, чуть впившись ногтями в его руку.

Он наклонился и снова поцеловал ее в открывшееся ушко. Она повела плечом.

— Щекотно, — произнесла женщина, проследив взглядом, как капля дождя сбежала вниз по стеклу, оставив влажную дорожку, моментально истаявшую на ветру.

— Я вчера испытал такое странное щемящее чувство, словно и радостно и грусть одновременно, — зашептал ей на ушко Толик. — Когда я сказал маме, что мы поженимся, то она рассмеялась. Кажется, впервые со дня похорон бабушки.

— Я поняла тогда, что тебе хорошо, по лицу поняла, — сказала Полина.

Она приподнялась, наклонилась в сторону водителя, попросив:

— А есть у вас медленная музыка? Лучше классику.

Мужчина встрепенулся, словно сова, очнувшаяся ото сна. Сморщил лоб, вспоминая. Потом, не отводя взгляда от трассы, нагнулся в бок, достал откуда-то кассету, сказав:

— Мелодии уходящего века подойдут? Хорошая музыка.

— Давайте, — согласилась женщина, прижавшись к любимому, обнявшему ее за плечи правой рукой. — Я обоняю запах твоего дезодоранта.

— Ну и как, аромат радует твой обонятельный орган?

— Не только его, — жарко прошептала она, приблизив губы к его уху.

— У меня тоже все просыпается, — прошептал он, слушая начальные аккорды «Одинокого пастуха».

— Я имела в виду сердце, мой шалунишка, — похлопав его ладошкой по колену, улыбнулась она.

Протяжные звуки вкупе с плавным бегом иномарки убаюкивали, погружая в сон, даря отдохновение и покой. О, если бы мир всегда такой мог быть и можно было бы бездумно нам любить, даря себя и получая в дар град поцелуев, нежности пожар. Без интеллекта, словно существа из тех времен, когда вся жизнь едва пробилась через слой камней. Тогда бы все казалось веселей? Или соль жизни в том, чтоб иногда беда входила в дом? Чтоб закалялись, словно полотно из стали в горниле горя и печали?

А за стеклом проносились поселки, городки, деревья, автомобили. Дождь почти сошел на «нет», но ближе к Москве вновь зачастил, разводя круги на лужах. Молодой мужчина и женщина уснули. Музыка пеленала их, как мать дитя. Правда, водителю, как ни жалко было ему будить пару, пришлось выключить кассету и обратиться к Толе:

— Барин, куда дальше или на остановке сойдете?

— Да, у метро останови, — кивнул дизайнер, продирая глаза, потягиваясь.

До дома они добрались быстро и сразу легли спать. Сон был крепким, без кошмаров. В сумочке Полины лежал карманный календарик, на котором она красным маркером отмечала дни своих месячных, начинавшихся так же регулярно, как приходят счета на оплату электроэнергии. Скоро срок, скоро они узнают…