Гость из прошлого - Наталия Баринова

По дороге в офис стало ясно, что опоздание переходит в непростительную халатность. Саша знала, что ее уже ждут, – случай невероятный, первый за всю практику. Уши пылали жарким огнем, хотя Александра уже не нервничала. Она спокойно, даже равнодушно посматривала на часы, отмечая время, потерянное для того, кто нуждался в ее помощи. Светофоры, как нарочно, то и дело включали «красный». Эта волна опоздания и бездействия ни на что принципиально повлиять не могла. Саша окончательно приняла решение. Ей давно пора изменить в своей жизни все. Пожалуй, даже не так, более глобально: пора начать другую жизнь. «Сначала» – это для идеалистов. Все равно прошлое время от времени будет напоминать о себе, а вот настоящее можно попробовать перекроить. Показать новый образ, непривычный для окружающих, но давно существовавший у тебя внутри. Наконец пришло время показать его миру.

Саша не замечала, что улыбается. Она шла к зданию, автоматически бросив взгляд на окна своего кабинета. Скоро там обоснуется другой человек. У него будет иная работа, цели, восприятие, привычки. К нему будут приходить люди, связанные с ним общим делом, спорными вопросами, случайные и близкие, но больше никогда этот порог не переступит Саша и те, кто нуждался в ее помощи, ее совете, ее протянутой руке. Ей стало легче от этой мысли.

Стремительно взбежав по ступенькам крыльца, Лескова на мгновение задержалась. Она оглянулась, пытаясь зафиксировать в памяти самую незначительную деталь этого утра. Ничего особенного не увидела и разочарованно вздохнула. Тут же пристыдила себя: почему этот день должен быть необыкновенным? Он принадлежит всем, а она хочет, чтобы он изменился для нее здесь, сейчас. Вот такое оно, утро перемен, точка отсчета нового времени.

Идя по коридору, Саша увидела женщину средних лет, сидящую в кресле в ожидании начала приема. Она выглядела взволнованной и напряженной, но, как только увидела Александру, заулыбалась, расслабилась. Ирина Малышева. Лескова поняла, что та уже предвкушает беседу, которая поможет ей окончательно разобраться в себе, в том, что мешает ей жить.

– Доброе утро, Ирина Семеновна! – улыбнулась в ответ Александра. Достав ключ, открыла дверь кабинета. – Входите, пожалуйста. Прошу прощения за опоздание.

Объяснять причины было неуместно. Да и могла ли Саша признаться в том, что скоро эта усталая от собственных страхов, болезненная женщина останется, по ее словам, без «единственного доброго советчика». И как с этим быть, тем более что Ирина Семеновна – одна из тех, кто еще нуждался в помощи Лесковой.

– Ну что вы такое говорите, Александра Олеговна, – затараторила посетительница, пытаясь за многословностью скрыть волнение. – Вам ли просить у нас прощения. Мы – люди, запутавшиеся, потерявшие веру в себя, отнимаем у вас столько времени.

– Это моя работа, – включая кондиционер, автоматически ответила Саша. Она не замечала, что в этот день все делает машинально, не задумываясь. И отвечала так, как делала всегда, но не чувствовала того, что обычно.

– Знаете, а мне сегодня было очень неуютно, когда я ждала вас, – пытаясь поймать взгляд своего психоаналитика, Ирина Семеновна нервно наматывала на указательный палец кончик выбившейся из-за уха пряди. – Эти минуты показались мне вечностью.

– Почему? – Лескова жестом предложила занять место на кушетке, сама остановилась рядом.

– Я подумала, что вы больше не придете. Не знаю, как это получилось, но я сидела, закрыв глаза, и пыталась представить, как вы идете по коридору, и не могла. Тогда я стала думать о том, что буду делать, если так и не дождусь вас… Все снова рухнуло. Кроме стука сердца, я ничего не слышала. Все звуки заглушали эти быстрые, ритмичные звуки. Как мне стало страшно, как в тот день, когда мама… Ну, вы понимаете.

– Конечно, понимаю, – вздохнула Лескова, вспоминая.

Ирина Семеновна Малышева пришла на первую встречу в ужасном состоянии: ее мать потеряла рассудок. Принять этот свершившийся факт оказалось непросто. Тем более, ничто не предвещало такого развития событий. Это произошло вмиг. Однажды утром мать проснулась и, глядя на домашних пустыми глазами, спросила:

– А вы кто?

После этого началась долгая дорога из тьмы к свету. Так считала Ирина. Поверить в то, что мама навсегда ушла в свой мир, где нет места близким, где больше не существует привычных радостей, было невозможно трудно. Уколы, процедуры, консультации, гипноз, бесконечные таблетки – все это слилось в одно очень дорогое и неэффективное лекарство от безумия. Когда первый шок от происшедшего миновал, отец Ирины, она сама и ее муж впряглись в заботы о женщине, которой уже не было никакого дела до них, до самой себя. Потом начались проблемы со стационаром, и мать пришлось забрать домой. Статья расходов «сиделка» здорово подкосила семейный бюджет. В конце концов, на свой страх и риск больную женщину стали оставлять одну. Благо, за несколько лет, что длилась эта печальная история, она ни разу не сделала ничего угрожающего ее жизни и жизни окружающих. Только однажды она хотела затеять стирку и взяла поварскую соль вместо стирального порошка.

Когда в одно солнечное утро полгода назад, войдя в комнату матери, Ирина не услышала уже привычного вопроса: «Вы кто?», она не могла предположить, что в эту ночь сердце женщины, переставшей жить в этом мире, остановилось.

– Она умерла, как ангел, – рассказывала Ирина на первой встрече с Лесковой. К психоаналитику она обратилась после того, как устала бороться с бессонницей и призраком матери, преследовавшим ее в редкие часы неглубокого сна. Дошло до того, что Ирина Семеновна боялась идти домой. Пребывание в собственной квартире после рабочего дня с каждым днем превращалось во все более изматывающее испытание. Обеспокоенный муж, дочь настояли на необходимости получить помощь специалиста.

Два месяца два раза в неделю Ирина Семеновна приезжала в кабинет, в котором чувствовала себя уютно и спокойно. Александре удалось привести нервную систему измученной женщины в порядок. Вернулся сон, радость жизни, необходимость в сексе, нормальные отношения с близкими людьми. Саша собиралась сказать своей подопечной, что та уже не нуждается в их беседах. Остались одна-две встречи, не более. Все указывало на то, что Ирина Семеновна готова вернуться к нормальному ритму: работа, дом, дочь. Но сегодняшнее заявление Малышевой говорило о том, что Александра поторопилась с выводами. В ее помощи все еще нуждались, а она физически не могла дать ее, потому что чувство вины практически намертво придавило ее способности неподъемной бетонной плитой. Смерть Леонида Овсянникова стала точкой отсчета нового видения реальности. Александра не чувствовала себя вправе врачевать людские души. Она не спасла молодого, красивого, успешного, но невероятно несчастного мужчину. Саша не смогла подарить ему надежду на лучшее, поэтому он решил больше не сопротивляться. Он ушел, оставив ей своих демонов. К борьбе с ними Лескова оказалась не готова.

– Да вы не слушаете меня, – удивленно заметила Ирина Семеновна, неестественно ровно выпрямив спину, она села на край кушетки. В ее голубых глазах застыло недоумение, граничащее с паникой. – Не слушаете!