Эскадры красного гиганта - Максим Калашников

Иными словами, богатые США к 1993 году, несмотря на развал своего главного противника – СССР, издыхали. Они не могли выдерживать взятый при Рейгане темп создания новых АПЛ! Не могли, даже несмотря на то, что развал и разграбление Империи дали им массу дешевых нефти, металла, вывезенных из экс-СССР капиталов, технологий и сырья. Несмотря даже на то, что ельцинская Эрэфия хранила свой валютный резерв в государственных облигациях США, кредитуя их экономику. Боже, как они радовались победе Ельцина и его дерьмократии!

Бог хранил их от появления в Кремле действительно несгибаемой, сильной личности. Ибо в этом случае США пришлось бы с нуля создавать флот ДПЛ, снова насилуя свою экономику. Тогда как у Империи уже были эскадры дешевых и малошумных дизель-электроходов, способных оперировать в океане. Они могли доставлять к узлам военно-морской инфраструктуры Америки не только мины, но и еще одно страшное оружие – отряды боевых пловцов. (О них мы еще расскажем.) У нас плавали лодки, способные топить атлантические конвои, долго оставаясь под водой в положении затаившейся змеи. А заодно – подстерегать и пускать ко дну атомарины США.

Американцы успели привить нам вирус предательства и тем спаслись от поражения в гонке подводных вооружений. Как они сами признавали, Империя к 2000 году должна была иметь в строю 20 процентов АПЛ с шумностью меньшей, нежели у новейших атомных подлодок типа SSN 668-I. Они относили к достоинствам наших наутилусов отменную живучесть и использование неакустических систем обнаружения, основанных на новых физических принципах. Противолодочная мощь американских субмарин сильно снизилась к началу 1990-х: ракето-торпеды «Саброк» вышли из строя по старости, истек срок хранения их топлива, тогда как новую ракето-торпеду «Си Ланс» так и не удалось запустить в производство. И потому в подводных боях штатовцам приходилось рассчитывать только на сравнительно слабые и тихоходные торпеды калибра 533 миллиметра. Наши же ПЛ получили мощные подводные ракеты 100-РУ дальнобойностью в сотню километров (против 60 километров у «Саброк») и калибром 650 миллиметров. У нас была и малогабаритная «рыбка» АПР-2, способная настичь и разорвать на части жертву даже на глубине 600 метров. И совершенно не имела аналогов в целом мире русская суперторпеда «Шквал», которая развивала скорость в 200 узлов (около 370 км/ч) и увернуться от которой практически невозможно! («Море», декабрь, 1995.)

А ведь проводка конвоев в Европу через Атлантику в 1980-х становилась едва ли не главной заботой Пентагона. В эти годы США уповают на концепцию «ограниченной ядерной войны». В ней ни Союз, ни Штаты не решаются нанести удары по территориям друг друга тяжелыми баллистическими ракетами. И боевые действия в Европе должны были идти с применением обычных вооружений да слабых тактических ракет с атомными зарядами. В этом случае победа США впрямую зависела от того, смогут ли они наладить бесперебойный поток людей и грузов через океан. Фабула «Красного шторма», написанного на волне рейгановской антирусской истерии, весьма похожа на эту концепцию. Азербайджанские террористы в СССР 1986 года взрывают крупнейшие нефтепромыслы в Западной Сибири, и русские, оказавшись перед лицом энергетического кризиса, решают вторгнуться в Европу. Вспыхивает война, в которой никто – ни мы, ни американцы – не решается применить ядерную силу. И главная борьба в книге идет именно за морские коммуникации. В итоге эту войну – а может ли быть в американской книге иначе? – Штаты выигрывают. Хотя и с превеликим трудом.

В жизни все обернулось бы иначе. «Варшавянки» способны перерезать западные пути сообщения в Атлантике. Более того, у русских шли работы над подводным оружием совершенно нового типа, над лодками ХХI века. Не атомными, но и не дизель-электрическими…

6

…К концу 1970-х годов изобретение гитлеровских подводников, шнорхель, перестало быть палочкой-выручалочкой для обеспечения скрытности ДПЛ. В небе над океаном реяли американские противолодочные самолеты «Орион», «Викинг», английские «Нимроды». Лодка не могла уже не только скрытно всплыть, но даже выставить наружу шахту шнорхеля. Уже нельзя было двигаться у поверхности воды на дизельном ходу, заряжая истощившиеся аккумуляторы. В районах интенсивного патрулирования самолеты засекали дизельные лодки через двадцать минут после их подвсплытия под шнорхель. К тому же при движении с ним лодка сама сильно шумит, и ее акустики глохнут. Американцы прозвали ДПЛ в таком положении «ревущими коровами».

Но еще в 1816 году шотландец Стирлинг изобрел двигатель внешнего сгорания замкнутого цикла. Рабочее тело в нем (а им может быть как обычный воздух, так и легкий газ, водород или гелий) заполняет замкнутый контур из двух камер, соединенных теплообменником. Газ нагревается в одной камере и, расширяясь, давит на поршень. Затем, совершив работу, поступает в другую, где охлаждается и переходит в первую камеру. Однако технология времен Стирлинга была чересчур уж несовершенной, и человечество надолго забыло о его изобретении.

Нынешнее развитие техники открыло перед стирлинговскими машинами новые перспективы. В том числе – и в военном подводном флоте. Для приведения машин в движение придумали сжигать в замкнутой камере обычное дизельное топливо, смешивая его с запасенным на борту лодки жидким кислородом, который хранится в криогенных цистернах – больших сосудах Дьюара. А проще говоря – в гигантских термосах. Исследования проблем использования стирлингов (или двигателей замкнутого цикла – ДЗЦ) на подлодках шли параллельно. У нас – на ПЛ типа «Белуга», а также в Швеции и в Австралии. Работали над сей проблемой и американцы, пытаясь приспособить ДЗЦ для космических аппаратов. Оказалось, что двигатели Стирлинга позволяют лодке заряжать свои аккумуляторы на большой глубине, «набивая» заодно энергией обеспечивающие системы и радиоэлектронное оборудование. Конечно, ДЗЦ обеспечивают лишь тихий ход, но для перезарядки батарей и того достаточно. Русская же криогенная техника, в принципе, позволяла оснастить такие скрытные корабли аппаратами для сжижения кислорода прямо из атмосферного воздуха. Передовые технологии создавались на одесском «Холодмаше», и мой отец писал о том в «Правде». Помню, как он однажды принес домой целый термос жидкого воздуха…

Но и это еще не все. В Союзе еще тридцать лет назад был изобретатель, создавший сверхдвигатель Стирлинга, пятикратно более компактный, нежели лучшие западные образцы, – инженер Волжского автозавода Валерий Мухин. Он построил его не поршневым, а роторным, придумав уникальный вращающийся уплотнитель и поборов тем самым утечку рабочего тела. Он оказался никому не нужным ни при Брежневе, ни в новой России («Техника – молодежи», 1996, № 11). Однако важно другое: лидерам Империи в 1985 году достаточно было лишь мановения руки, чтобы получить в распоряжение самый передовой в мире ДЗЦ. И не только для подводного флота – ротор-стирлинг Мухина способен дать нашим автомобилям экономичное «сердце» с почти нулевой токсичностью выхлопа и минимальным износом! Сегодня Мухин работает на приватизированно-акционированном ВАЗе, и новые капиталисты, казалось бы, должны ухватиться за его изобретение. Ведь так нас учили наши демократы, говоря о застойности и консерватизме имперской промышленности. Но поди ж ты – не хватаются! А барыши свои предпочитают прожирать в кабаках да на Багамах.