Осени не будет никогда - Дмитрий Липскеров

Он вынырнул на поверхность минутой позже. Дышал спокойно, видимо, ему, действительно, всунули в голову какой-то чип.

— Это Америка? — поинтересовался Билл.

— Ага, — подтвердила она со злостью.

— А где земля? Ты говорила, что мы падаем на землю!..

— Я ошиблась… Под нами целый километр воды, а до Америки их уж точно пара тысяч.

— Далеко, — констатировал крыс, бултыхая лапами по воде, как собака.

— Погибли сотни людей! — взорвалось сознание Мятниковой.

— Хорошо, что мы не люди! Надо плыть в Америку!

От осознания, что натворил Билл, который не понимал произошедшего, Мятникова хотела добровольно хлебнугь воды и утонуть, но сил не хватило на собственную смерть, а потому она сказала, что до Америки плыть два года.

— Я плохо плаваю, — признался Билл. — И потом, мне жить осталось меньше года. Я ведь не молод…

Она ничего не ответила, просто поплыла на восток. Он засучил лапами вслед за ней, но с каждым ее гребком отставал все больше и больше.

Она вспомнила, что была двукратной чемпионкой Европы по плаванию, а потому передвигалась в воде с необычайной легкостью.

— Эй! — кричал он. — Подожди! У меня кончаются силы!

Она желала, чтобы он умер, как умерли ее мечты и мечты еще сотен людей, покоившихся сейчас на океанском дне, а потому подождала его, решив полюбоваться, как толстая тварь пойдет ко дну.

Билл вскоре подплыл и рассказал, что вода соленая, что ее пить нельзя — рвет.

Он был хитрым и совсем не хотел умирать, а потому неожиданно рванул к Мятниковой и вцепился зубами в ее хвост. Она попыталась было поднырнуть под него и царапнуть по пузу когтями, но встретила его когти, поранившись до крови.

— Плыви! — приказал он. — Ты хорошо плаваешь, а потому должна спасать меня!

— Ты!… Ты!…

Она не нашлась, что бы такого сказать убийственного, дабы ранить хотя бы его самолюбие, коли не тело. К тому же соль разъедала порезы на боку, а солнце нагревало голову, и пришлось нырнуть, дабы остудиться.

— Ну, плыви, плыви! — поторопил Билл. — Спасай меня!..

И она поплыла. Сказала лишь:

— Меня ненадолго хватит! Нет пресной воды, еды… Мы утонем!

— Ты постарайся! Я очень важная персона!

И опять ей нечего было сказать ему в ответ. Злость сбивала дыхание, и Мятниковой то и дело приходилось прихлебывать соленой воды.

— Ты — собачий медалист!

— Говорят, что собаки умнее человека, — ответил крыс. — Конечно, не все…

Его невозможно было пробить. Она знала, что и пытаться не стоит. Нет у него такого органа, нет у мерзкой крысы души!

Дальше они плыли в полном молчании. Удивительно, но Лиля совсем не уставала, словно была крысой водяной, а не сухопутной… Наступила ночь, и над океаном зависла огромная желтая луна.

— Как моя медаль, — сравнил Билл.

Луна светила щедро, и при этом грустном подобии солнца, в заемных лучах, Мятникова вдруг увидела рыбку, которую автоматически схватила зубами и тотчас проглотила, не жуя. А потом другую… И еще несколько поймала, набив мягкими косточками и плавниками живот…

К утру она вдруг почувствовала ужасающую боль в хвосте.

— Что ты делаешь?!. — закричала Лиля.

— Я ем, — ответил Билл.

— Что ты ешь?

— Твой хвост!

— Ах, ты паразит! — закричала она, вновь попыталась поднырнуть под крыса, чтобы нанести ему рану, но он так ей врезал по животу…

— Не могу же я умереть голодной смертью! — пояснил. — Но ты не волнуйся, я буду есть твой хвост по частям. Надо экономить! На сегодня я закончил!..

— Ты — редкая сволочь! Я тебя спасаю, а ты меня ешь!..

— Если спасаешь, то спасай до конца!

— Хочешь, я поймаю тебе рыбу?

— Тогда мне придется тебя отпустить, — подумал Билл вслух. — И ты уплывешь. Следовательно, я погибну… Буду есть твой хвост…

— Тебе никогда не стать человеком! — в сердцах произнесла Мятникова.

— Это правда…

— Так и сдохнешь крысой!

— Боюсь, тебя ожидает то же самое…

Вдруг она осознала его слова, так ясно и так драматично, что слезы брызнули из глаз! А ведь все из-за него! Не будь Билла, жила бы Мятникова в своем человеческом теле… Она зажмурилась изо всех сил и проговорила про себя из какой-то детской сказки:

— Вот я, вот я, превращаюсь в ЧЕЛОВЕКА!

После этих слов, она посчитала до трех и открыла глаза, вновь обнаружив крысиные лапы, неутомимо двигающиеся в воде.

— Ты — глупая! — частично подслушал мысли подруги Билл. — Все животные хотят стать людьми, но еще никто и никогда не осуществил своей мечты!

— Ты тоже хочешь стать человеком?

— Конечно.

— Чтобы ты стал тогда делать?

— Я бы вставлял глупым крысам чипы в мозги, ел бы колбасу и был бы, как Слизкин.

— А каким был Слизкин? — спросила Мятникова, продолжая плакать.

— Он научил меня всему. Был заботлив, самоотвержен…

— Что тебе мешает быть заботливым, самоотверженным?

— Инстинкт самосохранения. У людей его очень мало… Когда-то Слизкин рассказал мне, что грызунов в пять раз больше, чем всех остальных млекопитающих, вместе взятых. Потому что мы знаем самую главную цель всякого существа — выжить! Я выживаю и потому ем твой хвост…

Дальше они вновь плыли молча. Ей вновь ночью попалась стайка рыбешек, и она поела. А утром он опять откусил часть ее хвоста.

На это раз она не закричала, а лишь сдавленно застонала.

И вновь они плыли.

Она вдруг поняла, что, когда он доест ее хвост, то примется пожирать и ее саму.

— Совершенно верно, — подтвердил Билл. — Но я тебя экономлю…

— Спасибо…

Еще три раза Билл откусывал от ее хвоста, а потом она увидела большой белый корабль, стоящий под светом луны, словно волшебный. Там, наверху, на палубе, играла музыка, звучал человеческий смех, взлетали яркими снопами петарды и салюты.

— «Академик Иванов», — прочитала Мятникова на борту и увидела толстенную якорную цепь, уходившую в пучину морскую. — Мы спасены!

— Да? — обрадовался Билл.

— Мы заберемся по этой цепи в трюм корабля, и он отвезет нас на землю.

Так и сделали. Лезли вверх, словно горную вершину штурмовали…

А потом мчались с быстротой молнии, метались среди человеческих ног под истошный женский визг, пока, наконец, не скатились по лестнице со средней палубы в трюм.