Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов - Чарли Энгл

В День святого Валентина мы с Бреттом, Кевином, моими друзьями Чипом и Лиз выехали из Гринсборо, планируя через три часа добраться до федеральной тюрьмы Бекли в Бивере, штат Западная Вирджиния. По большей части мы старались делать вид, что просто путешествуем. Мы рассказывали друг другу пошлые анекдоты, цитировали фильмы и фальшиво подпевали под радио. Но примерно в половине пятого вечера за последним поворотом мы увидели тюремные ворота, и мною сразу же овладели мрачные мысли о предстоящем заключении.

За участком ровно подстриженной травы возвышались забор с колючей проволокой и сторожевые башни. Тюрьма выглядела как все другие исправительные заведения, которые мне довелось увидеть. Возможно, она даже заинтересовала бы меня, посети я ее при других обстоятельствах. От взгляда на хмурые лица Бретта и Кевина у меня разрывалось сердце. Я сомневался в том, что поступил правильно, взяв их с собой, но они сами захотели поехать. Возможно, если бы они сейчас были вдалеке от меня, их воображение рисовало бы им картины гораздо хуже. Я гордился тем, что сыновья со мной, хотя и понимал, что они испуганы. Я и сам испытывал страх.

Мы припарковались и вышли из машины. Ярко светило солнце, но из-за сильного ветра казалось, что температура гораздо ниже объявленных по радио 10 градусов. Сняв солнцезащитные очки и вывернув карманы, я передал все свои вещи Бретту. В руке я держал три двухдолларовые купюры, которые мне дали на сдачу в продовольственном магазине несколько дней назад. Передавая мне их, кассирша пожала плечами и улыбнулась, признавая необычность такой сдачи. Я протянул одну Бретту, другую Кевину, а третью положил в свой кошелек, который держал Бретт.

– Храните это у себя, – сказал я. – Вспоминайте обо мне, когда будете на них смотреть.

Бретт с Кевином мрачно посмотрели на меня и кивнули.

– Или по крайней мере не тратьте их, только если в случае крайней необходимости, – добавил я со смехом.

Мы еще немного постояли снаружи. За месяцы после моего ареста мы мало общались. Казалось, мы говорим все не то и не так. Теперь, в последние минуты, я почувствовал острую необходимость все исправить, освободить их от переживаний, уверить в том, что все будет хорошо, но впереди меня ожидала неизведанная территория. Я не знал, как поступать в таких обстоятельствах.

Я обнял Кевина и Бретта в последний раз. Заметил, как они стараются сдержать слезы, повернулся и пошел к воротам тюрьмы.

Сообщив охраннику свое имя, я добавил, что «явился самостоятельно». Он сказал, что меня ожидали пару часов назад и что я пропущу ужин. Я не был голоден.

Потом меня провели в камеру хранения, приказали снять одежду и положить ее в коробку на полу. Эти вещи отправят домой. Меня долго обыскивали и ощупывали, заставив несколько раз присесть и прокашляться. Затем мне выдали слишком большие серые тренировочные штаны, оранжевые резиновые шлепанцы, белую футболку и белье, чистое, но не новое. Когда я переоделся, меня отвели во временную камеру, с силой захлопнув дверь. Моя прежняя жизнь осталась снаружи.

Я подумал, хорошо, что в камере больше никого нет, – я находился в ужасном состоянии духа. Сел было на скамейку, но у меня так сильно дрожали колени, что пришлось встать и расхаживать по камере. Я мысленно готовился к этому моменту несколько месяцев, но прощание с детьми меня добило. Я чувствовал, что нахожусь на грани и что этого не вытерплю. Мне нужно выбираться отсюда.

Потом я рассердился сам на себя. «Не будь слабаком, – повторял я себе. – Соберись. Прими это как данность». Мне в жизни не раз приходилось сдерживать панику и находить в себе внутренние силы. Найду их и сейчас.