Любовь за деньги и без - Олег Рой

Примерно через неделю мы с Виктором договорились встретиться в центре, чтобы пешком прогуляться к Склифу.

Я прибыла чуть раньше — просто не учла, что метро сейчас ездит быстрее автомобилей. В такси, наверное, оказалось бы уютнее, но я теперь знала, сколько всего полезного для животных можно купить за деньги, потраченные на одну поездку на машинке с черными шашечками, поэтому начала экономить. Да и путешествия под землей мне, как ни странно, понравились. Интересно было смотреть на пассажиров и представлять себе их характеры и судьбы.

Так что я пришла на встречу раньше намеченного срока и стояла как столб в назначенном месте, ожидая Виктора.

Я так увлеклась высматриванием его машины на проезжей части, что не замечала ничего вокруг. Поэтому незнакомый женский голос, раздавшийся рядом, прозвучал как гром среди ясного неба:

— Простите меня! Простите, пожалуйста!

Обернувшись, я поняла, что ко мне обращается та самая монахиня, и, скажу честно, растерялась:

— За что?! Вы не сделали мне ничего дурного.

— Я плохо о вас подумала, — она смутилась. — О вас и о вашем муже.

Я задумалась, признаться ли, что Виктор мне не муж, и решила промолчать. Молчание — это ведь не ложь, правда?

— Что вы! — Я улыбнулась. — На вашем месте я бы тоже не очень хорошо подумала о нас с Виктором. Так что ничего страшного не случилось. Не переживайте!

— Случилось, — монахиня нахмурилась. — Вы — мирянка, а я служу Богу и обязана контролировать не только свои слова, но и мысли. Вот только день тогда был трудный; у меня голова болела, почти ничего не подавали, а ваш муж устроил мне форменный допрос. Как в полиции, честное слово! Вот я и… — она покраснела.

— Виктор всегда такой! — Я улыбнулась. — Сначала все выяснит — и только потом действует. О вежливости иногда забывает, так что многие на него обижаются…

— Ваш муж абсолютно прав! — Она рубанула рукой воздух. — К сожалению, мошенники любят облачаться в монашеские одеяния. Так что осторожность не помешает. И… спасибо огромное ему и вам!

— А мне-то за что?!. Я ничего не делала… — Мне стало очень неловко.

— Я слышала, как вы его переубеждали. Простите…

— Вам не за что просить прощения, — твердо ответила я и, предвидя очередное возражение, быстро добавила: — Но если вам это так важно — я вас прощаю. Вы меня тоже простите, ладно?

— За что? — она растерялась.

— Не знаю. За все, чем я могла вас обидеть.

— Я прощаю вас, — монахиня очень серьезно кивнула. — И всегда буду молиться за вашего мужа и за вас. Но мои молитвы — ничто по сравнению с милостью Господа. Он все видит и непременно вознаградит вас обоих за доброту!

Я открыла рот, собираясь поблагодарить монахиню, но она уже исчезла. Словно в воздухе растворилась.

* * *

Так вот, жадиной Виктор не был никогда, но при этом умел считать деньги и не швырялся ими направо и налево.

Когда он привез меня в аэропорт, я еще не чаяла дурного. Слегка насторожилась, увидев одного из помощников Виктора с моим загранпаспортом и вещами, доставленными из нашей с Гулей квартиры, — я не была в восторге от постоянного присмотра за мной, но понимала, что Виктор имеет право знать, соблюдаю ли я условия нашего договора. Но меня ждал сюрприз. До этого мы с Виктором не жили вместе — только время от времени встречались днем и занимались любовью по ночам. А поездка в теплые края означала, что в течение хотя бы нескольких суток мы не расстанемся ни на секунду. Это было невероятно, восхитительно и волнующе. Предвкушение новой степени нашей близости заставляло сердце биться быстро-быстро, словно в ожидании еще неведомого, но удивительного праздника.