Дневник интриганки - Кайя Асмодей

– Как тебе эта новенькая?

– Стефания? – изобразила я удивление. Он кивнул, я пожала плечами. – Да никак. А что, интересуешься?

– Видел надпись о ней в мужском туалете…

Что он хотел этим сказать? Что знает, кто стоит за надписями и слухами? Или он всего лишь прощупывал почву, пытался понять, замешана ли я?

– Я не хожу по мужским туалетам, – обронила я.

Он остановил на мне долгий взгляд.

У меня внутри что-то шевельнулось. Порой он напоминал мне Л. В такие мгновения в животе скручивался тугой комок и медленно проворачивался в болезненно-сладкой истоме. Я опустила глаза.

Пришла Стефания, прискакала раньше времени, и наш разговор с Б. оборвался.

Позже пришла ПМ и, как я ее научила, вымолила у Б. прощение. Я ей посоветовала раскаяться, Б., конечно же, купился. И прощенная ПМ продолжила доставать С.

Пропажу дневника я заметила не сразу. Я уже выходила из школы, когда что-то меня дернуло проверить. Дневника не было на месте. Уже тогда, испуганная, что кто-то не тот может найти дневник, я перестраховалась. Я послала ПМ в раздевалку, сказав, что забыла там вещь. Сказала лишь, что не нужно говорить никому, будто бы вещь моя, сказала, что она черного цвета и ПМ сразу поймет, если увидит.

ПМ вернулась ни с чем. О, какой ужас меня охватил! Да, дневник был на замке и ключ был у меня. Но кого остановит замок? Только тогда я осознала весь кошмар ситуации и мою беспечность. Я не должна была выносить этот дневник из дома и с приставленным к голове дулом пистолета, не то что добровольно!

Я пыталась сохранять спокойствие, но оно изменяло мне. Я накричала на ПМ и сказала, чтобы она вернула мою вещь, но без лишней шумихи. ПМ обещала, что завтра моя вещь будет у меня. Она была столь уверена, что я немного успокоилась.

Тем же вечером я узнала из видеозаписи, что Л. и С. помирились, он помахал ей с балкона, а потом переписывался с ней, сидя в кресле.

Эта новость испортила мне и без того скверное настроение. Дальше все развивалось еще хуже. Дневник ПМ мне не принесла.

Я поймала ее на первом этаже и сказала:

– Тик-так!

ПМ раздраженно прошипела:

– Из девок, кто занимались в тот день в бассейне, никто не брал. Последней уходила новенькая. Говорит, ничего не находила.

– Врет? – настороженно спросила я.

ПМ развела руками.

– Черт ее знает! Я бы еще спросила у Дани…

– Так спроси, идиотка! – процедила я.

Нервы сдавали. Пусть в дневнике не было имен, если он попадет не к тем людям, до правды кому-то нужно будет лишь руку протянуть.

ПМ спросила у Б. и доложила, что он сказал, будто вообще не заходил в женскую раздевалку. Не знаю, верила ли я ему. Я боялась, что если кто-то передал дневник Б., то обратно я ни за что его не получу. Для Б. это не дневник, а амнистия. С ним он сразу помчится к Л. И тогда братья помирятся, а я останусь стервой, испортившей им обоим жизнь, недостойная прощения и второго шанса. Меня это не устраивало.

Я сама сходила к нашей уборщице и спросила, не находила ли она черный блокнот, та сказала, что нашла лишь пару резинок и шампунь. Дневник испарился. Кто-то врал, да так умело, что ПМ не могла раскусить.

А между тем Б. внезапно проявил откровенный интерес к С. Я видела, как они вместе уезжали из школы на мотоцикле. Какую игру он затеял? Мог ли он знать, что новенькая дружит с Л.? Могла ли она ему понравиться как девушка? Это предположение было странным. Я знала вкусы Б. Он всегда увлекался дылдами-брюнетками. Я была исключением из правил. Впрочем, тогда у меня волосы еще не были белыми. Но может, Стефания – эта рыжая шутиха – то самое исключение? Понравилась же она чем-то Л.!

Я даже всерьез задумалась, может, я чего-то не поняла, не заметила, не рассмотрела в ней, а братьям это удалось?