Если столкнешься с собой... - Юрий Вяземский

– Ты явно перестарался, товарищ, – пожурил он Диму. – Нельзя, так сказать, из одной крайности лезть в другую. Ведь убить можно с перепугу.

У Димы так сильно стучали зубы, что он не мог произнести ни слова.

– Конечно, всегда трудно начинать, – понимающе заметил крепыш. – Но ведь надо когда-то! Ведь если дать этим хамам расплодиться, прости за выражение, то сам понимаешь…

Дима все понимал, но молчал, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках и коленях. А крепыш встал со скамейки и сказал:

– Мне пора, товарищ. Но я не прощаюсь. Приходи завтра в семь часов вечера к кинотеатру «Прогресс». Есть у меня к тебе, так сказать, одно дело… Меня зовут Том, – добавил он.

Даже тут Дима не собрался ответить ему, а лишь кивнул головой. Том ушел, а Дима еще долго не решался встать со скамейки, так беспомощно дергались у него ноги, так мутно было перед глазами и так удушливо подступала к горлу тошнота.

Дмитрий Андреевич, до этого избегавший встречаться со мной взглядом, вдруг смело, нагло даже глянул мне в лицо и рассмеялся:

– Странное дело! В тот вечер, после драки, мне было мерзко на душе и страшно… А на следующее утро я точно заново родился. Едва проснувшись, я впал в состояние безудержного восторга и мучительного нетерпения. Впервые я не пошел на занятия в университет, а вместо лекций бегал по городу. Сначала устремился к кинотеатру «Прогресс», точно желая убедиться в его существовании и заранее ознакомиться с местом встречи. Потом отправился пешком к своему знакомому, который жил на противоположном конце города и наверняка в это время находился в университете. А после обеда меня снова охватил страх, но уже другого свойства. Я вдруг решил, что Том непременно обманет меня и не придет. И все будет по-прежнему, как вчера, как позавчера, как все эти прожитые мной восемнадцать лет… Господи, что такое, скажите на милость, мог я обнаружить в этом разбитном увальне, чтобы так страшиться потерять его?! Тренера по мордобитию? Телохранителя для вечерних прогулок с подружками?

– Нет, не в Томе дело! – с неожиданным воодушевлением продолжал Дмитрий Андреевич. – Как бы вам это лучше объяснить? Понимаете, я жаждал продолжения, вернее, начала новой своей жизни, встречи с другим собой, с тем, которым всю жизнь мечтал стать и знал, что никогда не стану. Понимаете?.. В общем, плюнул я на все и радостно устремился следом за сумасшедшим оленем-лидером, рвущимся сквозь горящую чащу…

Метафоры Мезенцева я, честно говоря, не понял, но не посмел прерывать Дмитрия Андреевича, а тот продолжал, словно оправдываясь:

– Кстати, я был не одинок. Было еще двое ребят, подпавших под Томово влияние. Одного из них звали Стасом. Фамилии его я не помню. Могучий был человек! Метра под два ростом и едва ли не метр в плечах, но, как часто случается с такими великанами, добрейшая и безобиднейшая натура. Сдается мне, что Том специально выискал такого, чтобы одним его внешним видом пугать наших противников и тем самым избегать кровопролития. Стас был музыкантом, учился в музыкальном училище на контрабасе… Другой был прямой противоположностью Стасу. Эдакий, знаете ли, барчонок, аристократ, что называется, до кончиков ногтей… Кстати, ногти у него были удивительной красоты; им позавидовала бы любая женщина… И весьма недурен собою: правильные черты лица, серые глаза, горделивая осанка, стройная фигура… К тому же был ярко выраженным скептиком, иронизером и циником… Иными словами, довольно отталкивающий тип. Звали его Олег Зиленский. Отец его был крупной городской шишкой, а сынок учился вместе со мной в университете, но на другом факультете – на философском… Как видите, компания подобралась весьма разношерстная, что, кстати, тоже симптоматично.

На встречу к кинотеатру «Прогресс» Том явился точно в назначенное время. Левая бровь у него была аккуратно заклеена пластырем. На Томе, несмотря на жару, был темно-синий костюм – тот же, что накануне, но тщательно выутюженный, без единого пятнышка – и белая рубашка с галстуком.

Дима радостно к нему устремился, но Том встретил его неожиданно холодно: смерил строгим, недовольным взглядом, чуть заметно кивнул в ответ на приветствие и тут же повернулся спиной.

Дима еще больше растерялся, когда к ним вдруг подошли два незнакомых молодых человека: верзила с лицом удивленной толстухи, на редкость нескладный и неуклюжий, в тренировочном костюме с провисшими коленками, и стройный, подчеркнуто осанистый щеголь с наглым, красивым лицом, одетый по последней моде молодых стиляг – в узеньких брючках и заграничной майке, пронзительно желтой и с рычащим львом на груди. Они подошли с разных сторон, но почти одновременно и оба поздоровались с Томом. Тот задумчиво кивнул им и, ничего не сказав, пошел по улице. Пришедшие удивленно переглянулись и нерешительно тронулись следом.

Они обогнули кинотеатр, вышли на другую улицу, нырнули в подворотню и уперлись в кирпичную стену.

– А, собственно, куда нас ведут? – спросил стиляжно одетый.

Но никто ему не ответил, а Том в это время исчез между кирпичной стеной и углом дома. Проследовав к месту исчезновения своего поводыря, ребята обнаружили узенький проход, замусоренный и загаженный. Вновь переглянувшись, они проникли в него и пошли гуськом, всматриваясь под ноги. Поглощенные этим небесполезным занятием, они едва заметили, как проход повернул сначала вправо, потом влево, и они оказались в небольшом, сильно заросшем парке, среди высоких ветвистых деревьев, росших вокруг пруда. В дальнем углу парка виднелась небольшая эстрадка: несколько рядов полуразвалившихся скамеек и невысокая сцена, над которой, судя по двум почерневшим столбам, когда-то был навес. К этой эстрадке, огибая пруд, и направился Том.

Пока шли следом, Дима с любопытством осматривался. Он жил в этой части города, как ему казалось, знал здесь каждый закоулок, но о существовании заброшенного парка не подозревал. Впрочем, со всех четырех сторон парк был окружен домами, выходившими на него тыльной, безоконной своей частью, а глухие ворота между двумя домами были заперты.

Том поджидал своих спутников, стоя на эстрадке.

– Товарищи, располагайтесь, так сказать! Сейчас начнем, – объявил он подошедшим, указывая на скамейки.

Дима с неуклюжим верзилой послушно сели, а стиляга с рычащим львом на груди удивленно поднял брови:

– Послушай, Том, что это за…

– Не будем у самих себя отнимать время, товарищи! – оборвал его с эстрадки Том.

Стиляга со львом пожал плечами и, обернувшись к сидевшим, представился:

– Олег Зиленский, – после чего тут же уселся на скамейку, рядом раньше своих спутников и спиной к ним.

– Стас, – буркнул верзила с лицом удивленной толстухи и втянул голову в плечи.

– А я – Дима, – сказал Дима.

Не оборачиваясь, Олег Зиленский кивнул и, достав из кармана маникюрную пилочку, принялся шлифовать ею ногти.

– Товарищи! – крикнул со сцены Том. – Мы больше не можем бездействовать! Не можем проходить мимо! Мы права не имеем, так сказать!