КОГИз. Записки на полях эпохи - Олег Рябов

Воскресенье с утра получилось по-настоящему майским – солнечным и радостным. Белкин поиграл пять минут гантелями, сложил раскладушку, перевязал ее малиновым капроновым бантом, чтобы не шокировать гостей, и повесил на гвоздь под высокий потолок сталинской двухкомнатной квартиры, в которой жили они с мамой. Квартира была несуразная. Большая прихожая-вестибюль, заставленная книжными шкафами, с диваном, большим журнальным столом и креслами. Здесь же раньше умещалось пианино, но уже несколько лет, как мама перетащила его к себе в комнату: она последнее время по вечерам любила музицировать, извлекая из памяти какие-то наивные сентиментальные мелодии. Комната мамы тоже была очень большая и исполняла роль гостиной при любых соответствующих ситуациях. Лешкина же комнатка и кухня были просто миниатюрными.

Сестры Лебеди позвонили в дверь вовремя – ровно в десять. Как и вчерашним вечером, они чему-то радостно улыбались, хихикали и то и дело прыскали в кулак. Одеты они были в какие-то несуразные яркие сарафанчики, волосы убраны в пестрые косынки, каждая держала по большому оцинкованному ведру.

Белкин, встретивший очень даже званных гостей в одних трусах, засмущался. Пусть трусы и были хорошими – шелковые, динамовские, синие, с белой вертикальной полоской, Белкин почувствовал себя не так уверенно, как вечером в темном дворе с поленом в руках. Он отобрал у сестренок ведра, поставил их почему-то на диван, а девчонок развел одну в ванную, а другую в кухню. Потом вдруг Белкин неожиданно расхохотался, похлопал себя по обнаженной груди и, внятно и чувствительно извинившись, спрятался у себя в комнате, чтобы одеться.

Когда Лешка через минуту выскочил одетый к своим гостям, те сидели за столом на кухне и, привычно беззаботно хихикая, о чем-то шептались.

– Девчонки, что надо тут делать, я и сам не знаю. Но если только посуду и полы помоете, все равно спасибо. Я приеду часа в два, а вы, когда все сделаете, просто захлопните дверь.

– Лешенька, Лешенька, ни о чем не думай, мы сегодня две твои царевны-лягушки…

– А вечером мы тебя приглашаем в сад Дома офицеров на танцы…

– Мы только с тобой будем танцевать…

– По очереди…

– Это что же, я должен буду туда к вам на танцы без трусов явиться?

Когда сестры начинали тараторить, перебивая друг друга, Лешка терялся, ему хотелось, чтобы они замолчали. Поэтому он не сразу понял, что сморозил глупость.

– Нет, что ты! Ты должен в трусах приходить…

– В своих динамовских…

– Да и мы, если хочешь, в трусах придем…

– Мы же сейчас в трусах к тебе пришли…

– Хочешь, покажем…

– Нет, не хочу, – Лешка встал и направился к двери.

– Леш, а ты куда пойдешь вечером гулять?

– На Откос. Меня там мои ребята ждут: Андрей Докторин, Паша Зайцев. Мы с ними, наверное, в Кулибинский садик пойдем. А там, если повезет, с кем-нибудь подеремся. Паша Зайцев последние три недели новый удар отрабатывает – «завал» называется. При этом ударе, используя эффект неожиданности, можно добиться нокаута при разнице в весе до сорока килограммов. Вы понимаете: во мне семьдесят килограммов, а я смогу вырубить наглухо детину тяжелее ста килограммов.

– Нет, мы этого не понимаем…

– А своему Докторину можешь передать привет…