Синяя спальня и другие рассказы - Розамунда Пилчер

Когда Генри этим вечером вернулся домой, Элисон готовила говяжью вырезку. Она была слишком велика для них двоих, однако дети могли доесть ее холодную за ланчем на следующий день. Генри приехал позднее обычного. Она успела уложить детей, накормить кота и затопить камин в гостиной. Была уже четверть восьмого, когда она услышала шум его машины на подъездной аллее. Машина въехала в гараж, выключился мотор, хлопнули ворота. Потом открылась задняя дверь, и на пороге появился Генри: он выглядел как обычно, за исключением того что в руках, помимо портфеля и вечерней газеты, держал гигантскую охапку алых роз. Элисон еще никогда не дарили таких огромных букетов.

Ногой он захлопнул дверь у себя за спиной.

— Итак, — сказал Генри.

— Итак, — повторила Элисон.

— Они явились не в тот вечер.

— Знаю. Миссис Фэйрхерст звонила. Она неправильно записала день в календаре.

— Они оба считают, что ты была на высоте.

— Неважно, что они думают обо мне. Важно, какого мнения они о тебе.

Генри улыбнулся. Он подошел к жене, держа букет перед собой, словно готовился его торжественного вручить.

— Как ты думаешь, для кого эти цветы?

Элисон сделала задумчивое лицо.

— Надеюсь, они для Иви. Если кто тут и заслужил алые розы, то это она.

— Я уже попросил доставить ей большой букет. Розовые розы, аспарагус и карточка с благодарностью. Попробуй еще раз.

— Для Дженни?

— Нет.

— Для Ларри? Для кота?

— Нет и нет.

— Сдаюсь.

— Эти цветы, — сказал Генри, стараясь придать голосу торжественность, хотя глаза его блестели как у озорного мальчишки, — для жены вновь назначенного директора по экспорту компании «Фэйрхерст & Хенбери».

— Ты получил повышение!

Он слегка отстранился, и они посмотрели в глаза друг другу. Потом Элисон издала странный звук — нечто между всхлипом и возгласом ликования — и бросилась ему на шею. Генри отшвырнул в сторону портфель, газету и розы и схватил жену в объятия.

Через некоторое время Котяра, потревоженный всей этой суматохой, вылез из своей корзинки и подошел обнюхать розы, однако они оказались несъедобными, так что кот снова улегся и сладко заснул.