Посредник - Ларс Соби Кристенсен

– Ты положил цветы возле путей? – спросила Бленда. – Ну, где девушки…

– Мне это не по душе.

– Что не по душе, Фрэнк?

– Не по душе, что народ украшает такие места. Не знаю. По-моему, это неправильно.

– Но мы и на кладбище несем цветы.

– Это не одно и то же. Девушка похоронена не у железной дороги. Вдобавок незачем привлекать туда массу людей.

Бленда достала сигарету, но не закурила.

– Все-таки ужасная глупость – идти по рельсам! Впотьмах! Не понимаю. Ведь вполне порядочные девушки, правда же?

– Народ совершает много непонятных поступков. Даже порядочный.

– Но разве они не знали, что как раз в это время проходит поезд?

Фрэнк замер. Едва сдерживаясь. Его так и подмывало рассказать. И он не стерпел.

– Может быть.

Бленда наклонилась над столом, тоже понизила голос:

– Что «может быть»?

– Как – что? Ты разве не говорила, что не хочешь иметь мужа, у которого и дома на уме одна работа?

– Мы сейчас в ресторане, Фрэнк. Здесь ты можешь сказать.

– Не дави на меня. Будь добра.

Бленда все же закурила, пуская колечки дыма, проступавшие на фоне неоновых ламп. Фрэнк помешивал кофе. Салли у стойки вычеркнула из меню еще несколько блюд.

– Вы там не ссоритесь, голубки? – спросила она.

Бленда засмеялась. Теперь уже Фрэнк наклонился над столом:

– Может, они знали. Потому и пошли туда.

Разговор оборвался, так как явился посетитель. Боб Спенсер. Выглядел он скверно. Рябины и поры на землистой физиономии открылись, глаза точно вклеены между морщинами, похож на собаку. Так ему и надо, подумал Фрэнк. Пусть этот подонок раскаивается каждый раз, как глянет на себя в зеркало, если он вообще смеет смотреть на себя. Но какого черта он сюда приперся? У него что, нету своей харчевни, где можно напиваться и устраивать мордобой за компанию с такими же, как он сам? Фрэнк забеспокоился. Боб заявился сюда учинить скандал, будто мало ему того, что уже натворил? Но Боб прошагал мимо них, сел в дальнем закутке, не снимая пальто, и заказал кофе. Все молчали. К счастью, просидел он недолго. Залпом осушил чашку, положил на блюдечко несколько монет и медленно направился к выходу, но на сей раз задержался возле Фрэнка. Правда, смотрел на Бленду.

– Небось ты устроила Фаррелли эту работу?

– Кончай, – сказала Бленда, глядя в сторону.

– Наверняка без тебя не обошлось, так ведь? Пособила?

– Кончай, – повторила Бленда.

Боб Спенсер осклабился, от такой усмешки у любого аппетит пропадет.

– Обычно ты понимала шутки, Бленда. Как дела, кстати?

– Отлично, Боб.

– Вижу. Давненько не виделись, между прочим.

Бленда посмотрела на него в упор:

– Оттого и дела идут отлично.

Боб помолчал, просто стоял, пялил глаза, тянул время. Фрэнк не знал, что хуже – что Боб избил Стива или что у Бленды явно что-то с ним было. Салли стояла у стойки наготове, на случай, если Боб выйдет из себя, а с Салли не больно-то забалуешь. Боб медленно повернулся к Фрэнку.

– А Стив? – спросил он.

Фрэнк не мог поднять глаза, обхватил чашку ладонями и смотрел на них.

– Что – Стив?

– Он очнулся?

– Нет.

– Я думал навестить его. Грустно, поди, лежать там одному.

– При нем отец все время. Других визитеров ему не надо. Особенно тебя.

Боб Спенсер пожал плечами и секунду-другую казался одиноким, пристыженным, Фрэнк чуть не пожалел его. И сразу здорово разозлился на себя за то, что может пожалеть этакого подонка.

– Думаю, тебе пора, – сказала Бленда.

– Ты так думаешь?

– Да, думаю, тебе пора.

– У тебя новая прическа.

– Да?

– Мне больше нравилось, когда ты красила волосы. В них седина.

– Кончай, Боб.

– Ты еще и пополнела?

Бленда не сводила с него глаз:

– Это уже хамство.

Боб еще раз обернулся к Фрэнку, который больше не жалел его. И ему не понравился ответ Бленды, что это хамство, что Боб Спенсер хамит, ответ звучал доверительно, почти интимно, будто они годами вели этот разговор.

– А ты наконец завел себе женщину, – сказал Боб.

Фрэнку Фаррелли, конечно, следовало врезать ему, просто встать и сбить его с ног, выволочь на улицу и швырнуть в ближайшую канаву. Это было бы единственно правильным, единственным, что бы могло вроде как послужить компенсацией Фрэнку и Стиву, да, и Стиву тоже. Но Фрэнку такое не дано. Натура не та. Возможно, как говорил Мартин, он вправду бесхребетный, прихвостень.

– Вот как? – сказал Фрэнк.

Бленда наклонилась над столом:

– Не обращай на него внимания.

Не обращать внимания? Она защищает этого типа? Фрэнку просто необходимо что-нибудь предпринять. Он встал, понятия не имея, что произойдет в следующий миг.

– Уходи, пока…

– Пока что, Фаррелли?

– Тебе здесь не рады.

– А что, заведение принадлежит тебе, Фаррелли?

– Нет, мне, – проговорила Салли.

Она взяла Боба Спенсера за плечо и решительно погнала к двери. Там он, как зловредный мальчишка, вывернулся из ее хватки и пальцем показал на Фрэнка:

– Знаешь что, Фаррелли! Они, черт подери, выбросили музыкальный автомат! На свалку! Старый «Вурлитцер» – на свалку!

– И что? Он же не работал, щербатая рожа.

– Знаешь что, Фаррелли? Это все из-за тебя. Все несчастья из-за тебя. Все так говорят. Что ты приносишь несчастье. Слышишь, говнюк!

Салли наконец вытолкала Боба на мокрую, темную улицу и заперла дверь. Потом подсела к Бленде и Фрэнку:

– Извините, ребята. Зря я его впустила.

– Это не имеет значения, – сказала Бленда.

Фрэнк обиделся. Почем она знает, что это не имеет значения? Не имеет значения, что Боб Спенсер стоял тут, насмехался и оскорблял его и Стива? Не-ет, это имеет значение. Чертовски большое значение, а самое большое значение имеет то, что Боб Спенсер намекнул, что у него кое-что было с Блендой.

– Пойдем-ка домой, – сказала Бленда.

Они молча шли под погашенными фонарями. Ветер нес с собой запах бензина. Фрэнк был мрачен. Не удержался и спросил:

– Ты знаешь Боба Спенсера?

– Знала.

– Близко?

– Близко? Почему ты спрашиваешь?