Карибские каникулы - Ирина Крылова

Выяснилось, что, оказавшись в принудительном заточении, Инна времени зря не теряла и призадумалась над смыслом своей никчемной жизни. А призадумавшись, поняла, что жила в общем-то неплохо и весело, но, по сути, зря. В руки ей попалась какая-то книжка, и Инночка, немного книг в жизни своей прочитавшая, в ней толком ничего не поняла. Ничего, кроме одного. А впечатлила ее идея, что каждый человек должен вспомнить мечту свою детскую и постараться ее исполнить. Тогда жизнь смыслом наполнится, а там и до счастья рукой подать.

Усвоив полезную рекомендацию, Инна стала детство свое вспоминать и, призвав на помощь маму, выяснила, что, будучи симпатичной пухленькой малюткой, играла только в одну игру: готовила разные блюда из попадавшихся под руку ингредиентов.

Мама смеялась и рассказывала, что в дело шло абсолютно все: песок из песочницы, лепестки цветов, корни растений, зубная паста и пластилин. Когда девчушка чуть подросла, появились новые забавы. Она стала мнить себя учительницей или врачом. Вслед за этим появилось навязчивое желание стать актрисой. Но это было уже потом.

Поначалу Инна с негодованием отвергла эту мысль. Где она и где кухня! Глупости какие-то! Понапишут ерунды всякой, лишь бы мозги людям пудрить! Но потом, как-то вечером, когда ей было особенно грустно, решила все же попробовать. А попробовав, не смогла оторваться.

Она получила небывалое, сказочное удовольствие от процесса, а отведав своей стряпни, осталась очень довольна результатом. С тех пор она не на шутку увлеклась новым для нее занятием и открыла в себе не–ординарные способности. Сами по себе приходили в голову рецепты новых блюд, и Инка тут же претворяла их в жизнь. Мать только успевала записывать требуемые дочерью ингредиенты и привозила ей сумки с продуктами. А Инночка не отходила от плиты и каждый раз баловала родительницу чем-нибудь вкусненьким. Она смело экспериментировала, соединяла, казалось бы, несовместимые компоненты, и результат всегда был ошеломляющим.

Кроме того, у Инны как-то резко улучшился характер. Она теперь всегда была в хорошем настроении. Такие качества, как стервозность и зловредность, не найдя для себя пристанища в обновленной Инне, перестали быть основными составляющими ее личности.

Когда Инна явилась в ЦИТО на плановый рентген, врачи только руками развели: следов перелома на снимке обнаружено не было. Кость срослась на пять недель раньше срока. Пожилой профессор хитро подмигнул удивленной Инночке: «Что ж, деточка, значит, выводы правильные сделала! Осознала то, что должна была. Молодец, поздравляю!»

Словом, здоровье стремительно шло на поправку. Не пожелала отставать от него и личная жизнь.

Как-то мать позвонила Инке и попросила разрешения заехать к ней на ужин с двумя итальянцами. Она работала переводчицей, и ей поручили организовать культурно-просветительную программу для прибывших в столицу бизнесменов. Днем она таскала гостей столицы по музеям и памятникам архитектуры, а вечером решила побаловать притомившихся туристов домашней пищей. Развлекать так развлекать! Инночка, естественно, от гостей не отказалась. Не все же за–творницей сидеть! И приготовила праздничный ужин...

Увидев Инночку, уже слегка пополневшую к тому времени от усиленного питания и игриво опирающуюся на красивую резную трость, итальянец по имени Джованни сразу же проявил признаки повышенного интереса. После обильного ужина он был окончательно сражен кулинарными талантами русской красавицы и явился к ней на следующий день с огромным букетом роз.

Сначала Инна подумала, что парень попросту голоден, но иноземец от предложенных разносолов отказался и вскоре признался ей, что влюбился с первого взгляда.

Свою пылкую преданность Джованни выражал в присущей жителям солнечной Италии страстно-галант–ной манере, и Инночка, оценив по достоинству всю искренность ухаживаний, воспылала ответными чувствами.

– Я называю его Ваня, – горделиво заявила Иннуся, и Марина, пожалуй, впервые за всю жизнь увидела, что подруга по-настоящему влюблена. Она смотрела на преобразившуюся Инку и думала, как ей идут искренние чувства. А также эти несколько лишних килограммов. Хотя лишними в данном случае их назвать было нельзя. Скорее дополнительными.

– Ты представляешь, – глаза Инночки потеплели, – он очень хочет ребенка. Уговаривает меня.

– Ну а ты? – Марина все никак не могла оправиться от удивления.

– Я? – Инка на мгновение задумалась. – Ты же знаешь, я раньше никогда всерьез и не помышляла об этом. Считала нецарским делом... Но сейчас так все изменилось, – на щеках Инки снова появились трогательные ямочки, – сейчас я, наверное, тоже хочу. – Инна опустила глаза, и Марина поняла, что подруга в первый раз произнесла вслух эти слова.

Марина многозначительно взглянула на смущенную подружку, и Инка вдруг спохватилась, что ей, наверное, тоже есть что рассказать. А она вот уже битый час только и делает, что в красках и деталях повествует о собственной жизни, даже для приличия не спросив, как дела у Марины. Нехорошо получилось. Инночка поторопилась исправить ситуацию.

– Но что это я все о себе да о себе? – Инка, казалось, искренне смутилась. – Ты-то как? Как съездила?

Будто не услышав вопроса, Марина как-то по-особому внимательно посмотрела на подругу и сказала:

– Знаешь, я очень рада, что все так случилось. Наверное, этот год какой-то особенный, действительно новый. Ты так изменилась, любо-дорого посмотреть. И все за каких-то пару недель. Чудеса, да и только!

– Да уж, – подтвердила Инка. – Ну а ты-то? У тебя-то что? – Дремавшее все время любопытство наконец проснулось и принялось раззадоривать Инночку.

– А у меня тоже теперь все по-новому. – Марина мягко улыбнулась. – Знаешь, тут прочитала в одной книге интересную мысль. Оказывается, душа ребенка, прежде чем родиться в той или иной семье, сначала долго и очень тщательно выбирает себе родителей. Ищет достойных. Тех, кто действительно сможет помочь ей выполнить свои земные задачи. Представляешь?

– Не может быть! – удивленно протянула Инна.

– Очень даже может. Я и раньше чувствовала, что что-то такое происходит, только словами выразить это не могла. А как в книге прочитала, сразу подумала: «Вот оно! Я же всегда это знала!»

Инка перестала жевать домашний «Наполеон», который все это время лениво ковыряла ложкой, решительно отставила его в сторону и придвинулась поближе к Марине. Тема ее явно заинтересовала.

– И еще, – продолжала Марина, – теперь я знаю еще одну вещь. Теперь я знаю, что меня выбрали.

* * *

То, что Марина написала в блокноте с золотой обложкой:

Быть может, жизнь удастся мне не сразу,

Но новый день и солнца новый луч,

Собравшись вместе, станут видны глазу,

И радуга проглянет из-за туч.

И Путь, прямой, красивый, светлый,

Вдруг станет прост и ясен, как рассвет,

И вспыхнет буйство красок над планетой,