Экспо-58 - Джонатан Коу

— И вы тоже замешаны.

— И тоже всплываете.

— Именно вы сыграли во всей этой операции значительную роль.

— Причем сыграли с блеском!

— Можно даже сказать, что без вашего участия мы вообще бы не справились!

— О какой еще операции вы тут говорите? — удивился Томас. — С чем бы вы без меня не справились?

Двое из ларца обменялись взглядами, словно решая, следует ли доверить Томасу очередную порцию секретов. Похоже, договоренность была достигнута, потому что они наклонились к столу, и мистер Редфорд заговорил тихим голосом:

— Так вот: все началось буквально в первые дни выставки, когда из американского павильона начался слив информации и некоторые секретные данные попали в руки русских. Поэтому американцы обосновались в вашем прекрасном пабе и навострили уши.

— И подключили к этому мисс Паркер?

— Как вы понимаете, это ее ненастоящее имя.

— Разумеется, она была агентом разведки.

— Ну, да вы и без нас это знаете!

— Нет? Но ведь это было совершенно очевидно!

— Ничего очевидного я в этом не вижу, — в отчаянии запротестовал Томас. — Вы сами говорили мне, что она актриса из Висконсина.

— Послушайте, нельзя же все принимать за чистую монету.

— Она просто работала под прикрытием. Мы-то думали, что вы давно ее раскусили.

— Ну да ладно, чего уж там. Очень быстро, еще не зная точки выхода, она определила точку входа, то есть получателя информации.

— Это был мистер Черский.

— Более того, она даже знала, где все это происходит.

— В «Британии».

— В «Британии»? — ошалел Томас.

— Да, в вашем распрекрасном пабе. Тайник был там. Все происходило прямо перед вашим носом.

Нет, это было уже слишком! Томас залпом выпил полпорции своего виски. В эту самую минуту все его восторженные представления об ЭКСПО-58 ушли в небытие.

Огромный сияющий мир, мир-праздник лежал в руинах…

— Но каким образом ему передавали информацию? — спросил, наконец, Томас.

— О, в этом и есть главная фишка!

— Гениальная причем!

— Конечно же, у них был сообщник.

— Кому-то же надо было делать грязную работу.

— Я полагаю, вы догадываетесь, о ком мы?

— Есть какие-нибудь соображения?

Томас терялся в догадках.

— Так вот. Официантка.

Томас раскрыл рот от удивления:

— Официантка? Быть такого не может!

— А вот и может. Именно Шерли Нотт.

— Наконец-то до вас начинает доходить.

— Лучше поздно, чем никогда, старина.

Томас откинулся на сиденье и отпил еще виски. Получив важную деталь головоломки, он уже был способен сам дорисовать остальную картинку.

— В таком случае, я полагаю, — сказал он, — что информацию ей передавал тот самый американец, который постоянно ошивался рядом, то есть мистер Лонгман.

— Совершенно верно. Они же сообщники.

— Оба заодно.

— Однозначно.

— Да еще и, ко всему прочему, оба — коммунисты.

— А вы знаете, как они это проделывали?

— Да, и в этом весь цимес.

— Вся соль, так сказать.

— Мисс Паркер блестяще придумала.

— Вот где был тайник, — сказал мистер Редфорд и поднял над столом пакет с чипсами. — Вот, смотрите, — он открыл пакет, — в каждой упаковке был вот такой маленький пакетик-саше с солью. Лонгман, используя свое служебное положение, добирался до нужных документов в офисе американского павильона, снимал их на микропленку, прятал ее в пакетик из-под соли, который и передавал Шерли.

— …а та, в свою очередь, запрятывала его в упаковку чипсов для мистера Черского.

Двое из ларца торжествующе пожали друг другу руки.

— Блестящая комбинация!

— Просто супер.

— Надо отдать им должное.

— Ну, а потом, — сказал мистер Редфорд, посыпая солью свои чипсы и предлагая угоститься остальным, — потом произошло ЧП. Как раз в ту самую пятницу, когда вы уже собирались уезжать.

— Мисс Паркер стало известно, что исчез недавно полученный документ, на этот раз — очень-очень важный.

— Суперважный.

— Это была сеть.

— Список.

— В алфавитном порядке.

— С именами американских агентов, работающих на советской территории.

— Около пятидесяти человек.

— Со всеми адресами.

— И персональными данными.

— Попади такой список в ненужные руки…

— …каждого из них ждала бы верная смерть.

— Но, по счастливому стечению обстоятельств…

— Но и не только — Эмили отлично сымпровизировала.

— Вы правы, старина. Видите ли, мистер Фолей, в тот вечер, когда мисс Паркер пришла в «Британию», чтобы повидаться с вами, она вдруг поняла, где находится тайник.

— Шерли принесла чипсы и пиво для мистера Черского и сказала нечто такое, что заставило мисс Паркер насторожиться.

— Там промелькнула фраза про «спецпоставку».

— И пакеты-великаны.

— И тут ее осенило!

— Это было как просветление!

— Как вспышка!

Томас очень хорошо помнил тот вечер. Как Эмили загребала пригоршнями чипсы из упаковки, словно не могла насытиться. И то же самое делал Андрей. Они словно соревновались, кто первый доберется до провалившегося на дно пакетика.

— Так что… — Мистер Редфорд допил свое виски и дал знак стюарду, чтобы тот повторил заказ. — Как мы понимаем, она оказалась в сложной ситуации.

— Потому что пакетик-саше остался у мистера Черского.

— Саше был в пакете из-под чипсов.

— А он их всегда складывал и убирал себе в карман.

— Саше — в пакете, пакет — в кармане его пиджака.

— Она не могла упустить его из виду ни на секунду. Ей нужно было забрать микропленку прежде, чем он передаст ее своим людям.

— И тут она проявила железную хватку.

— Она такая.

— Заманила его в отель «Астория», а там…

— Об остальном можно только догадываться.

— Она сделала то, что до́лжно.

Пока стюард готовил новые три порции виски, Томас судорожно пытался вспомнить, где и когда уже слышал эту фразу — слово в слово. И вдруг он похолодел: да это же Эмили ему сказала — «он сделал то, что должно». Тогда, после пикника, она поведала ему историю из своего детства. Как ее отец, тихий кабинетный человек, ученый, впал в ярость, забив палкой полосатого гремучника, который мог укусить его младшую дочь. Неужели и с ней произошла та же самая трансформация? И в каком-то животном исступлении она взяла и убила человека? Как она это сделала — пустила Андрею пулю в сердце? Вонзила кинжал? Или задушила его же собственным галстуком? Тогда, на пикнике, она еще сказала: «…когда дело доходит до защиты самого дорогого для тебя — будь то семья, дети или страна, где ты родилась, — нет таких границ, которых ты не способен переступить…»