Лесной замок - Норман Мейлер

Рассказывай мне обо всем, душка, ты можешь полностью полагаться на меня, я ведь всего лишь твоя часть. Пусть твои радости и печали станут моими и это сблизит нас еще сильнее. Мой сладкий, как же я люблю тебя, мой дорогой, мой единственный. Твоя, и только твоя, подружка, котик мой!

А вот выдержка из дневника Ники:

Ливадия, 20 октября

Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к себе нашего обожаемого дорогого горячо любимого Папа. Голова кругом идет, верить не хочется — кажется до того неправдоподобным ужасная действительность.

Это была смерть святого! Господи, помоги нам в эти тяжелые дни! Бедная дорогая Мама!. Вечером в 9 1/2 была панихида — в той же спальне! Чувствовал себя как убитый. У дорогой Алике опять заболели ноги! Вечером исповедался*[12].

Позже мне удалось выяснить, что Ники вспоминал в эти минуты о том, как, когда он был еще ребенком, террорист подложил бомбу в железнодорожный вагон, в котором ехала царская семья, но в результате взрыва, снесшего у вагона крышу, никто не пострадал. Однако тут же возникла новая опасность: фрагменты крыши начали один за другим сыпаться на пассажиров. Александр III, человек исполинского роста и невероятной физической силы, всеми правдами и неправдами удерживал крышу от полного обрушения до тех пор, пока его жена с детьми не перешли в безопасное место. На такой подвиг способен только святой, заявила миниатюрная красавица императрица Мария.

Ники, пойдя ростом в мать, восхищался не только отцовской статью, но и мощью. В отрочестве он усиленно занимался бодибилдингом, который тогда назывался гимнастикой. Преуспел он также в конной выездке, не раз отличался на охоте и всем этим чрезвычайно гордился. Отпустил каштановые усики и бородку, но, в отличие от остальных Романовых, не выглядел подлинным силачом.

Ливадия, 21 октября

(...)После завтрака была отслужена панихида, в 9 ч. вечера — другая. Выражение лица у дорогого Папа чудное, улыбающееся, точно хочет засмеяться!(...)*

22 октября

Вчера вечером пришлось перенести тело дорогого Папа вниз, потому что, к сожалению, оно быстро начало разлагаться.(...)*

И впрямь, им вскоре пришлось закутать тело мертвого императора, чуть ли не как мумию. Руки и лицо Александра быстро почернели.

Ники женился на Алике всего через несколько дней после отцовских похорон: русскому царю не подобало оставаться неженатым. И хотя это произошло ровно за год до моего прибытия в Россию, я получил от своих агентов отчет о церемонии — настолько детальный, словно я и сам присутствовал на бракосочетании в Зимнем дворце вместе с десятью тысячами аристократов. И все мы стояли. Русские вроде бы верят в то, что богослужение непременно должно изнурять тело. Все три часа, пока звучали церковные песнопения, собравшаяся на церемонию знать не имела права даже присесть. Звучали хоралы, печальные, но величественные, как в сложившихся обстоятельствах и подобало. Могло показаться, будто перед тем, как провозгласить невесту императрицей, необходимо было в полном объеме прослушать предсмертные стенания самого Христа. Разумеется, все славили красоту, величавое достоинство новобрачной и в особенности грациозность, с которой она милостиво кивала, приветствуя каждого, кого ей представляли. Наши бесы, далекие от великодушия, доложили, что новая русская царица, раскланиваясь с гостями, напомнила им клюющего голубя.

4

В Царском Селе Ники записал в дневник:

Счастливое место для нас обоих; впервые со дня свадьбы мы получили возможность пожить вдвоем — и зажили воистину душа в душу.

Алике добавила:

Никогда раньше я не верила, что на свете бывает такое счастье, такое блаженство, такое единение двух смертных. Я люблю тебя и вкладываю в эти три слова всю свою жизнь.

И на следующий день:

Наконец воссоединились; на всю жизнь; а когда земная жизнь закончится, мы встретимся на том свете и больше никогда не расстанемся.

Меня заинтриговала ее уверенность в том, что в вечности их пропишут по одному и тому же адресу. Редко попадались мне новобрачные, настолько увлеченные самим процессом. Причем Ники было двадцать шесть и у него имелся кое-какой любовный опыт. Поскольку Алике вступила в брак девственницей, я склонен был рассматривать ее приписки как несколько натужную демонстрацию собственной влюбленности.

Более того, я не был до конца уверен и в чувствах Ники. Каждый раз, когда ему случалось проезжать мимо какого-нибудь красивого леса, он поневоле вспоминал о том, что вся эта красота принадлежит ему. Потому что он был избран Богом. И не воспринимал ли он саму любовь как головокружительный подъем по отвесной скале, при котором приходится карабкаться все выше и выше только затем, чтобы сохранить равновесие и не рухнуть в бездну?

И все же мне было никак не избавиться от роковых вопросов. Я понимал, что Бог, благословив их брак, соизволил одарить их восторгами плоти. Но мог ли я знать это наверняка? В моем распоряжении были только письменные свидетельства их любви плюс естественное предположение, согласно которому Господь, избрав земного царя, должен оделить его силой и мудростью — с оглядкой на ресурсы Маэстро, тоже, понятно, отнюдь не пренебрежимо малые.

5

С другой стороны, следовало задаться вопросом, насколько хорошо подготовил Господь этого молодого человека к высокой миссии. Потому что царский двор совершенно определенно к ней Ники не подготовил. Все исходили из естественного предположения, что Александр III процарствует еще долгие десятилетия, а значит, Ники, скорее всего, будет суждено в наследных принцах состариться.

Петербург, 17 января 1895

Утомительный день! (...)Был в страшных эмоциях перед тем, чтоб войти в Николаевскую залу, к депутациям от дворянств, земств и городских обществ, которым я сказал речь. *

Перед произнесением этой речи он уединился с великими князьями. Они заверили его в том, что он должен во всем следовать примеру отца. «Ники, тебе надо быть самодержцем!» Его дедушку, Александра II, убили. Его отец едва не пал жертвой покушения в железнодорожном вагоне. А ему предстояло провозгласить незыблемость самодержавия.

Из речи Ники:

Мне известно о том, что кое-где раздаются голоса, полные бессмысленными мечтаниями об участии земств во внутреннем управлении страной.

Да узнают все, что мы будем охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как наш покойный незабвенный родитель.

Вопреки подобным заверениям в собственной безграничной мощи Ники тяготился официальными обязанностями. Он постоянно жаловался на то, что не может проводить наедине с Алике столько времени, сколько ему хотелось бы.