Цвет судьбы - Джулианна Маклин

Он держался молодцом. Я имею в виду Глена. Не ныл, не жаловался на Миа. Шутил и веселился вместе с нами: все тот же Глен, которого я полюбила – спокойный, сдержанный, уверенный в себе. Какой-то очень внутренне взрослый.

Уже в зале мы встретились с друзьями Джереми и Глена, и все расселись за столиком перед сценой. Я в этой компании была самой младшей, и вдруг мне пришло в голову: наверное, Миа не понравилось бы, что я тусуюсь с ее ровесниками. Но тут же я сказала себе: ну и что? Кого заботят два года разницы? В конце концов, все мы старшеклассники.

Джереми сел рядом и положил руку на спинку моего стула. Каждый раз, когда звучала какая-нибудь популярная мелодия, он приглашал меня танцевать.

Глен танцевал мало – больше наблюдал за танцующими; и скоро, к собственному удивлению, я поняла, что болтаю с ним легко и непринужденно, как раньше.

Джереми мне нравился – милый, внимательный, очень красивый; однако с Гленом было намного лучше. Мы понимали друг друга, словно были знакомы уже много лет. И почти во всем друг с другом соглашались.

Зазвучал последний хит R.Е.М., но Глен по-прежнему не вставал со своего места. Я повернулась к Джереми.

– Не возражаешь, если я с ним потанцую? Бедный Глен, похоже, все еще расстроен из-за Миа. Не хочу, чтобы он всю ночь так просидел.

– Конечно, развесели его! – благожелательно откликнулся Джереми.

Я положила руку Глену на плечо:

– Глен, не хочешь потанцевать?

– С удовольствием, – ответил он, вставая.

Играла быстрая, энергичная композиция; мы весело плясали в кругу друзей. Но вот музыка сменилась медленной – «Ты сегодня прекрасна» Эрика Клэптона, и Глен протянул мне руку.

– Потанцуй со мной, – предложил он.

В животе у меня забили крылышками сотни бабочек; стараясь не выдавать своего волнения, я шагнула к Глену.

Он обнял меня за талию и притянул к себе. Сердце билось так, что я едва дышала и мечтала лишь об одном – пусть это длится вечно!

– Как думаешь, Джереми возражать не будет? – спросил он, чуть отодвигаясь, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Думаю, не будет, – ответила я.

Глен бросил взгляд на наш столик. Джереми, наклонившись вперед, погрузился в оживленную беседу с еще одним парнем из нашей компании. Кажется, он не заметил, что мы вдвоем танцуем медленный танец, или, быть может, решил не замечать.

– Джереми отличный парень, – сказал Глен.

– Верно, – ответила я.

Больше мы о нем не говорили. Просто танцевали, и я остро чувствовала, что руки мои лежат у Глена на плечах, что, как бы невзначай скользнув ладонью вниз, я ощущаю под пальцами его крепкие мышцы.

При одной мысли об этом сердце мое забилось еще сильнее, и все же я осмелилась спросить:

– А как у тебя с Миа?

Он долго молчал. А когда заговорил, склонился к самому моему уху, и от его теплого дыхания по моему телу прошла ответная дрожь.

– Не знаю, как тебе сказать, Кейт, – проговорил он. – Но все яснее понимаю одно: я пригласил на танцы не ту девушку.

Сердце мое готово было выпрыгнуть из груди, глаза заволоклись слезами счастья. Да! Вот что я больше всего на свете мечтала услышать! Он любит меня; он жалеет о том, что связался с Миа. Я даже не удивилась – в каком-то смысле я всегда знала, что так и будет. Мы созданы друг для друга, и он наконец это понял!

Музыка смолкла; мы отстранились друг от друга, но Глен по-прежнему держал меня за талию и неотрывно смотрел в глаза.

Тишина сменилась быстрой, заводной мелодией.

– Нам лучше вернуться, – сказала я, чувствуя, как дрожит у меня голос. Как дрожит все.

Остаток вечера мы почти не разговаривали ни друг с другом, ни с остальными. Тихо сидели на своих местах, лишь иногда обменивались глубокими, значительными взглядами.

Джереми, казалось, ничего не замечал: беззаботно болтал с парнями, а в конце вечера пригласил меня на последний медленный танец. Разумеется, я не могла отказать – я ведь пришла с ним. Но всякий раз, оглядываясь на наш столик, видела, что Глен не сводит с меня глаз.