Открытый финал - Евгения Пастернак

«О! – обрадовался Федор. – Диалог пошел!»

– Зато у меня есть. Я два билета куплю: мне и тебе. Тебе очень нужно вернуться домой.

Он говорил, и лицо Лены становилось все более живым. Вот только выражение было какое-то…

– Что ты ко мне лезешь?! – начала она утробным голосом, который быстро вырос до фальцета. – Я тебя звала?! Что ты ко мне пристал?! Отвали! Ты мне никто! Ненавижу тебя! Гад! Сволочь!

Она вдруг принялась лупить партнера цветами – и получалось, между прочим, больно. Федор сначала пытался что-то отвечать, ловить ее руки… а потом подумал: «Да пошла она!»

Крепко схватил запястья Лены и сказал:

– Сейчас иду к Алине, переодеваюсь в свое – и крутись сама, как хочешь! Истеричка!

Захотелось еще врезать партнерше по лицу (говорят, при истерике помогает), но Федор передумал, слегка оттолкнул Лену от себя и двинулся к торчащей над переходом букве «М». На душе было легко и противно.

* * *

Алина встретила его в коротеньком, как жилетка, атласном халатике.

– А ты один? – хозяйка даже не прятала радости. – Пойдем, я такие тефтели приготовила!

Федор принюхался и сглотнул слюну. Пахло божественно. Особенно с учетом того, что за сутки он съел только тарелку супа.

– Да я не голоден… – попытался изобразить необременительность Федор, но Алина его уже тащила на кухню.

– Мужчина должен хорошо питаться! – убеждала она гостя. – Особенно такой… мускулистый! Тебе же нужно поддерживать мышечную массу.

Вблизи тефтели не пахли, а благоухали.

– Я тебе одну положу, – предложила Алина. – Не понравится – не ешь.

Федор не смог ответить – боялся, что слюна выплеснется на подбородок. Просто кивнул и сел за стол.

Вкус тефтелей не уступал запаху. Только на третьей Федор смог остановиться и пробормотать:

– Спасибо, очень вкусно, но я вообще-то…

– Раз вкусно – съешь еще одну!

Он проглотил еще две, после чего понял, что сейчас лопнет.

– Тогда чайку? Или кофе?

– Чаю. Черного, – ответил Федор и добавил мысленно: «Вот выпью и пойду».

Алина включила чайник.

– А где чай-то? – озабоченно спросила она в пространство и наклонилась почему-то к нижней полке, где стояли кастрюли.

Федор поспешно отвел глаза.

– Нашла! – радостно сообщила Алина и показала на пачку рядом с чайником. – Тебе с сахаром?

И облизнулась.

Федор понял, что еще чуть-чуть – и уходить придется с боем. Он вскочил.

– Да, наверное, я на вокзале попью!

– На каком вокзале?

– На авто. Мне домой пора.

Глаза Алины заполнились влагой. «Да что ж такое! – обозлился Федор. – Что ж они все ревут, и все в меня!»

– Да! – сказал он, стараясь не коситься на нижний край Алининого халатика. – Пора. Домой. И всё.

Пока он в ванной торопливо переодевался, в кухне что-то роняли и двигали. Федор выглянул, убедился, что на него ничего не собираются обрушить, и выбрался в коридор.

– Я это… – сказал он в сторону кухни, – пошел. Спасибо за тефтели! И одежду. И вообще.

Но Алина показалась из дверей комнаты. В руках она несла дамскую сумку формата «носи шкаф с собой».

– На! – хозяйка сурово вручила сумку Федору.

Тот автоматически принял ее и только потом сказал:

– Это не мое.

– Это Ленкино. И передай ей, что отель закрыт на ремонт!

– Слушай, но ей реально некуда…

– Завтра соседка приезжает. И бабка против. И вообще.

Федор тоскливо посмотрел на сумку и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Алина запустила в дверь тапком.

Из спальни показалась сухонькая, безупречно причесанная старушка.

– Алиночка, зачем же вы их прогнали? Такие милые молодые люди, у них такой сложный период…

– Знаете, Ирина Петровна, – сурово ответила Алина, – если вам нравятся сложные периоды, включите телевизор. И смотрите сериалы!

Алина ушла на кухню. Старушка сокрушенно покачала головой и пошаркала в туалет.

* * *

Час Федор сидел на скамейке у Алининого подъезда.

Позвонил отцу, чтоб посоветоваться, что теперь делать, но папа был явно не в духе. Недослушав, рыкнул в трубку:

– Будь мужиком, возьми ее за руку и увези.

Федор сразу вспомнил Егорова, который долбал его от тренировки к тренировке, и озверел. Хорошо им всем советы давать. Возьми! Уведи! Ее еще поймать нужно! Хотя бы найти…

Еще час Федор шлялся вокруг дома, а потом залип у школьного стадиона, где разминались малолетние футболисты под руководством вялого тренера.

– Можно я тут у вас побегаю? – спросил он у тренера.

– Валяй, – махнул рукой тот, – только детей не снеси.

Лена появилась на двадцатом круге. Может быть и раньше, но заметил ее Федор именно на двадцатом. Она стояла, упершись лбом в прутья забора, и с тоской смотрела на то, как партнер носится по стадиону.

– Присоединяйся, – крикнул Федор, притормаживая, – а то будешь толстая.

Лена промолчала.

После бега к Федору вернулась способность шутить.

– Да у тебя и правда депрессия, – нарочито озабоченно сказал он. – На шуточки про вес не реагируешь.

Лена молчала. Федор секундочку помялся и побежал дальше.

Лена стояла. Федор бегал. Он все надеялся, что в голову придет спасительная идея, и он поймет, что нужно делать. Но в голове была пустота, и он автоматически наматывал круги.

Каждый раз, пробегая мимо Лены, он с тревогой поднимал глаза – вдруг ушла? Но Лена так и стояла, прислонившись лбом к забору.

Федор бегал бы так до бесконечности. От истощения его спасли футболисты. Они закончили разминаться, и тренер вежливо попросил Федора не мелькать. Он с огромным облегчением собрал вещи и на слегка подгибающихся ногах двинулся к выходу.

Лена стояла у забора. Федор взял ее за руку и отодрал от прутьев. Он ожидал чего угодно: истерики, драки или банального сопротивления, но Лена неожиданно просто пошла за ним. Федор даже немного растерялся, но быстро сориентировался и повел. Для начала в кафе.

* * *

Федор листал меню и понимал, что есть не хочется совсем – Алинины тефтельки не переварились даже после марафона по школьному стадиону. Но и совсем ничего не заказывать нельзя…

Вежливое покашливание над ухом вывело его из тяжелых раздумий.

– Черного чаю, – приказал Федор официантке.