Уважаемый господин дурак - Сюсаку Эндо

— Дай подумать. Около получаса на автобусе, наверное. Они ходят ужасно медленно. Денег у меня нет, поэтому я не возражаю, если мы пойдем пешком.

Как раз сегодня Томоэ меньше всего хотелось ссориться с братом. Хоть и без особого желания, она остановила такси около станции. Усаживаясь, Такамори заметил:

— Все же такси — самый удобный транспорт, не правда ли?

Чем ближе к порту, тем сильнее ощущался соленый ветер с моря. Такси повернуло у недавно выстроенного торгового центра и направилось к Американскому пирсу, где причаливают иностранные суда.

— Ужас! Пассажиры уже сошли на берег, — воскликнула Томоэ, выпрыгнув из такси. Но оказалось, зеленый корабль, который Томоэ приняла за «Вьетнам», был голландским танкером «Джепсен-Маркс», а за ним под погрузкой стоял восьми- или девятитонный японский сухогруз «Сантосу-мару» с флагом Страны Восходящего Солнца, лениво болтающимся на флагштоке. Других судов здесь не было.

— Ты уверен, что это тот пирс?

— Определенно. Именно это мне вчера сказали в компании.

Томоэ была в Иокогаме два или три раза, когда провожала университетских друзей в Америку на учебу, и пароходы всегда отходили от этого пирса, поэтому здесь ошибки быть не должно. Тем не менее Томоэ волновалась.

— Но здесь нет «Вьетнама».

— Посмотри туда! — Такамори показал на самый дальний конец причала. Сорок-пятьдесят мужчин и женщин стояли там и смотрели в сторону моря. Ветер доносил звуки оркестра. Для уверенности Томоэ спросила носильщика:

— «Вьетнам» должен причалить там?

— Да, мисс.

— Но он, кажется, опаздывает?

— Похоже, карантинная инспекция затянулась.

Чем ближе они подходили к толпе встречающих, тем громче становились звуки духового оркестра, и вскоре они уже могли рассмотреть, что музыканты — полицейские в синей форме, украшенной белыми галунами. Они стояли в две колоны и играли марш «Полковник Боги».

— Ну и толпа! — Похоже, даже Такамори удивился.

Затем в группе встречающих что-то привлекло его внимание. — Томоэ, погляди... вон там!

Молодая девушка с букетом цветов, судя по всему — актриса, очень модно одетая, позировала группе фотографов. Ее окружали четверо или пятеро молодых людей, которые, похоже, были газетными репортерами.

— Ты не думаешь, что они пришли встречать Гастона?

— Не будь идиотом.

Тем не менее даже сердце Томоэ забилось чаще.

— А почему бы нет? Во всяком случае, он ведь потомок Наполеона. И ничего бы странного не было, если б газетные репортеры и духовой оркестр пришли встречать его.

Маловероятно, подумала Томоэ, хотя что-то в этом есть. Уже в миллионный раз она спрашивала себя, как выглядит их гость.

Неожиданно из-за дальнего волнореза раздался корабельный гудок, который напоминал зевок гиганта.

— Он приближается!

Свежевыкрашенное белое французское пассажирское судно «Вьетнам» водоизмещением 15 000 тонн, ведомое двумя лоцманскими катерами, медленно входило в порт. Чайки грациозно парили в воздухе над трубами корабля, почти не махая своими белыми крыльями. После перерыва оркестр заиграл «Полковника Боги» еще громче.

Уже можно было разобрать лица пассажиров, толпившихся у лееров палубного ограждения, — они напоминали крохотных птиц. В углу сбились в кучку несколько монахинь — они тоже смотрели на пристань, а из одного иллюминатора прямо над ватерлинией высунул голову рыжий матрос. На всех лицах читалась радость.

Корабль причалил, и все встречающие пришли в движение, замахали руками. Только чайки грустно кричали, продолжая свой танец над лоцманскими катерами, которые уже не были нужны.

— Хэко-тян! Посмотри сюда! — пронзительно закричала вдруг стайка молодых девушек рядом с Такамори.

Газетные репортеры со своими фотоаппаратами бросились на борт судна. Только тогда до Такамори дошло: на этом корабле в Японию вместе с мужем возвращалась кинозвезда Хиэко Такаминэ, которую ее многочисленные поклонники фамильярно называли Хэко-тян. Сама Хиэко Такаминэ стояла у поручней в средней части судна, очаровательно улыбаясь и помахивая изредка рукой.

— Это же Хиэко. Хэко-тян на палубе! — воскликнул Такамори, слегка толкнув сестру.

Томоэ отвернулась и ничего не ответила. Значит, все эти люди, включая газетных репортеров и актрису с букетом цветов, пришли встречать не Гастона, а кинозвезду. Она, конечно, понимала, что зря надеется, но удержаться от некоторого разочарования все же не могла.

— Хотела бы я знать, где Гастон.

— Мы даже не знаем, как он выглядит, — ответил Такамори, не сводя глаз с актрисы.

Как только большой грузовик с краном установил трап, все встречающие бросились к нему. Пассажиры со своим багажом в руках готовились сойти на берег. Пробравшись сквозь толпу, Такамори и Томоэ сумели занять место у нижнего конца трапа.

Первым появился больной пассажир, которого осторожно несли на носилках в сопровождении двух медицинских сестер. За ним спустился высокий пожилой иностранец с румянцем на лице, который кому-то махал руками. Учитывая его возраст, брат и сестра решили, что это не может быть Гастон. Следующим был японский студент в новеньком костюме, сразу попавший в объятия родственников, которые увели его наслаждаться семейным воссоединением. Затем спустились католические монашки, пожилой японец, иностранная семейная пара... и так продолжалось около двадцати минут. Такамори и Томоэ все больше падали духом. Газетные репортеры и актриса с букетом цветов поднялись на борт встречать Хиэко и ее мужа. Остальные пассажиры, похоже, уже сошли на берег, и нигде не было видно молодого иностранца, которого можно было бы принять за Гастона.

Полицейский оркестр зачехлил инструменты и уехал. Встречающие и встречаемые тоже исчезли с их рукопожатиями и объятиями. Пристань опустела. Только одинокая чайка, грустно крича, летала над волнами.

— Давай поднимемся на борт и поищем его, — предложила Томоэ.

— Ну что ж, давай. — Даже Такамори приуныл. — Мы же не могли его пропустить?

Они поднялись по трапу, показали вахтенному полученное в компании разрешение и ступили на борг судна. Внутри корабль походил на гостиницу — сверкающие люстры на потолке, цветная мозаика на стенах. Иностранные пассажиры и члены экипажа в темно-синей форме свободно беседовали на французском. Ковер на полу был таким толстым, что Томоэ чувствовала, как в нем утопают ее высокие каблуки.

— Томоэ, — сказал Такамори, смахивая выступивший на лбу пот, — я должен сходить в туалет. Боюсь, меня хватит ненадолго.

— Перестань... Самое подходящее место выбрал.

Мало того что они не могут найти Гастона, Такамори еще и ведет себя как ребенок. Томоэ смело подошла к информационной стойке салона и обратилась к пожилому клерку с лицом актера Луи Жуве из последнего французского фильма.