Огненное евангелие - Мишель Фейбер

— Двести пятьдесят тысяч долларов и ни цента больше, — сказал Баум, откинувшись на спинку стула, и луч солнца из окна за его спиной превратил матовые линзы его очков в сияющие круги. — Это четверть миллиона.

Тео нахмурился. Слово «миллион» повисло в воздухе дразнящей иллюзией. Реальная же цифра, без этого магического седьмого знака, говорила всего лишь о тысячах. Это было не совсем то, чего он ожидал после своих изысканий в области авторского аванса.

— Такую прибыль вы можете запросто получить всего за несколько часов продаж, — возразил он. — Считаете меня полным идиотом?

— Напротив, — сказал Баум, ничуть не оскорбившись. — Если продажи начнут действительно зашкаливать, вы выиграете по-крупному. Сначала аванс одним росчерком пера, а потом роялти до конца дней.

— Мизерные роялти, — сказал Тео, стараясь придать голосу скорее кислое, нежели отчаянное звучание. — Возможно, самые мизерные и запоздалые за всю издательскую историю. Видимо, мне нужно пройти курс повышения квалификации по алгебре, чтобы уяснить, каким образом микродроби в конечном счете увеличат мой первоначальный доллар. Любой мало-мальски приличный юрист или агент посмотрит на меня как на сумасшедшего.

Баум снова подался вперед и вцепился в Тео ласково-безжалостным взглядом.

— Что они уже и сделали, не так ли? — просипел он. — Мало-мальски приличные, и просто приличные, и, возможно, даже не самые приличные. Никто не пожелал представлять ваши интересы.

— Неправда, — сказал Тео. Он почувствовал, что покраснел, а когда это с ним происходило, рубцы на лице начинали зудеть. Зажили они неудачно; лучше бы он сразу наложил швы, вместо того чтобы мчаться домой, где его ждали сплошные унижения. Будь он проклят, если еще раз позволит себя унизить. — Я обратился только к двум агентам, — возразил он. — Вообще к пяти, но трое не ответили на мои звонки. Из тех же, с кем я встретился, одна заявила, что не занимается религиозной литературой, чем я был раздосадован, так как об этом она могла мне сказать и по телефону. Второй же заинтересовался. Даже очень.

— Но вы пришли ко мне один.

— Он… он мне не показался. Не срослось. И тогда я решил посмотреть, что будет, если обратиться к издателю напрямую. Я хочу сказать, важность этой книги выходит за всякие рамки. Это не тот случай, когда людей надо убеждать, чтобы они ее прочли.

— Конечно, — тихо согласился Баум. — Конечно.

Он снял очки и вытер их о галстук, рассеянно глядя на свой стол. Добрых тридцать секунд он потратил на одну линзу, затем принялся за вторую. А тем временем в других комнатах издательства «Элизиум» трезвонили телефоны, и сотрудники что-то отвечали. Аппарат Баума непрерывно мигал, но беззвучно, если не считать отрывочных кликов, как будто кто-то нервно сглатывал. Тео разглядывал офис: шеренга книг-близнецов в твердом переплете подле бачка с питьевой водой, экспозиция прошлых публикаций, постеры главного и пока единственного бестселлера, африканские статуэтки, эскизы обложек на стенах, нераскрытые картонные коробки, а еще, в дальнем углу, гора рукописей (некоторые до сих пор запечатанные в нестандартные упаковочные пакеты), — вероятно, самотек. Тео не ожидал увидеть такой Эверест. Он рисовал себе гору, не столь удручающую и тем более не выставленную на всеобщее обозрение.

— Такая книга, как ваша, неизбежно вызывает разнотолки в такой индустрии, как наша, — сказал Баум. — У меня нет иллюзий. Вы обращались в Oxford University Press, Knopf, Harcourt, Grove Atlantic, Little, Brown, HarperCollins, Penguin… возможно, еще какие-то издательства, про которые я не слышал. Подозреваю, что вы связывались практически со всеми, у кого большие тиражи. И под конец пришли ко мне.

— «Элизиум» — очень уважаемое издательство академических текстов, — заметил Тео.

— Ну да, ну да, — отмахнулся Баум. — А также, всего пару лет назад, мелкая рыбешка, аутсайдер, воробышек, прыгающий вокруг гиен в надежде, что, когда пиршество закончится, ему тоже что-нибудь перепадет.

В его голосе появилась жесткость. Впервые с тех пор, как он пригласил Тео в свой офис, в нем не осталось ничего от тихого букиниста.