Лысая гора - Сергей Головачев

Самый опасный тектонический разлом пролегает вдоль Днепра по его высокому правому берегу и захватывает все остальные двенадцать лысых гор Киева, начиная с Китаево и заканчивая Юрковицей.

Вот почему все эти возвышенности, такие живописные, откуда открываются прекрасные дали, которые, казалось бы, самой природой созданы для поселения, никогда ранее не заселялись.

Линия разлома представляет собой волну с резкими перепадами от минимума к максимуму. И зачастую провалы с отрицательной энергией соседствуют с благоприятными местами, где наблюдается положительная энергетика.

Геопатогенная зона проходит по краю Центрального ботанического сада и тянется далее по холмам, при этом языческая статуя Родины-матери соседствует с Киево-печерской лаврой, Верховная рада с памятником Владимиру, а новопоставленный чур Перуну с развалинами Десятинной церкви.

Благие места давно облюбованы монахами, обители которых в большинстве своём построены на месте языческих капищ. При этом подмечено: как только в святых местах начинается повышенная активность, то вскоре такая же активность проявится и в провале.

– Где же твой барыга? – спрашивает О`Димон, откровенно заскучав.

Димон-А неуверенно отвечает:

– Мы договорились на двенадцать.

– А сейчас сколько?

Димон-А смотрит на часы.

– Без пяти.

Внимание О`Димона привлекает странный рисунок на подпорной стене – намалёванный белой краской полукруг с лучами, изображающий по всей видимости восходящее или заходящее солнце. Внутри полукруга нарисован глаз с вертикальным зраком, ниже написана римская цифра VII, а ещё ниже – «Иди и смотри».

– Ни черта себе, – недоумевает он.

– Чем-то похоже на Всевидящий глаз, – присматривается Димон-А.

– Я бы не сказал. Во-первых, где ты тут видишь треугольник? А во-вторых, зрачок. Это не глаз человека.

– А чей глаз?

– Или змеи или кошки. Короче, какого-то зверя.

– А причём тут зверь?

– А чёрт его знает? – пожимает плечами Димон-А и усмехается, – наверно, для того, чтобы ты знал: он здесь, и он наблюдает за тобой.

– «Иди и смотри», – читает надпись О`Димон. – И куда ж нам смотреть? На солнце, что ли?

– Какая разница куда? Тут главное, смотреть в оба.

– Что же тогда означает семёрка?

– Ну, принимая во внимание то, куда мы с тобой идём… скорей всего, это семь смертных грехов.

– Это какие же?

– Гордыня, м-м-м, жадность, зависть, гнев…э-э-э…Чревоугодие, похоть и уныние.

– Ну, тогда тебя бесы точно туда заберут.

– За что ещё?

– За то, что жрёшь много. За твоё чревоугодие.

– А-а, это точно, – с довольным видом поглаживает свой пивной животик Димон-А. – Но особо не радуйся по этому поводу. Поскольку ты тоже там окажешься.

– За что ещё?

– За своё уныние.

О’Димон печально вздыхает.

– Да, ладно, не парься, брат, – с широкой ухмылкой обнадёживает его##### Димон-А, – в наше время все смертные грехи уже стали добродетелями.

– А что же стало с самими добродетелями?

– Делать добро сейчас считается грехом.

– Да ладно. А как же тогда вера, надежда, любовь?

– Верить никому сейчас нельзя. Надеяться больше не на что. А любовь давно уже заменили порнухой.

– Ещё что?

– Были ещё такие понятия, как щедрость…

– Ну ты даёшь! – смеётся О’Димон.