Сад изящных слов - Макото Синкай

Юноша возвращается к своим записям, а Юкино замечает, что впервые за долгое время у неё поднимается настроение. Из-за такой малости! И это при том, каким беспросветным видится ей каждый новый день.

«Странно», — удивляется она, отхлёбывая пиво, и снова обводит взглядом залитый дождём сад.

С неба хлещет с прежней силой. Сосны, если долго в них всматриваться, начинают походить то на гигантские овощи, то на неведомых зверей. Небо окрашено в ровный серый цвет, будто кто-то накрыл Токио крышкой. Волны, разбегающиеся одна за другой по поверхности пруда, ведут нескончаемую болтовню. Дождь колотит по крыше, как неумелый ксилофонист, то вроде находя ритм, то теряя...

«Прямо как я, — думает Юкино. — У меня вообще нет чувства ритма. Мама играла на фортепиано и прекрасно пела, а для меня музыка была сплошным мучением. И почему так?» В детстве все её одноклассники на диво ловко играли на ксилофоне. И владели магическими пассами, извлекавшими мелодию из блокфлейты. Кстати, почему каждый человек на свете, кого ни возьми, умеет петь в караоке? Как люди умудряются запомнить столько песен, а потом исполнять их без малейшей запинки? В школе этому не учат, и курсов таких нет. Неужели все втихую тренируются сами по себе? Он вот тоже иногда водил её в караоке, но...

— Извините... — вдруг окликает её юноша, и от неожиданности Юкино хватает только на глупое «А?» в ответ. — Мы с вами нигде не встречались?

— Вряд ли, — говорит она поневоле резким тоном.

Что с ним? Почему он так на неё смотрит? Неужели пытается заигрывать?

— Ох, простите. Обознался, — неловко извиняется юноша и сконфуженно опускает глаза.

Видя это, Юкино успокаивается.

— Ничего страшного, — говорит она, на этот раз мягко и с улыбкой. Он и правда принял её за кого-то другого. Только и всего.

Юкино отпивает ещё один глоток. Где-то вдалеке тихо ворчит гром, словно небеса тем самым подсказывают ей, что делать. Не отнимая банку ото рта, она украдкой смотрит на своего соседа.

Коротко подстриженные волосы. Умное лицо, и лёгкая упряминка во взгляде и сведённых бровях. На щеках слабый румянец — наверное, он всё ещё стыдится их разговора. Слегка вздувшиеся мышцы на шее странным образом придают ему взрослый вид. Телосложение худощавое, одет в ослепительно белую сорочку и серый жилет... И тут Юкино замечает нечто, что заставляет её тихо вздохнуть.

«Вот оно что...» — думает она. Так же как расплывается по воде акварель, в душе всеми красками расцветает озорное настроение.

— Может, мы и встречались.

Юноша удивлённо вскидывает голову и смотрит на неё. Будто заполняя возникшую паузу, снова гремит гром.

«О, если б грома бог», — тут же всплывает в памяти строчка из стихотворения. И с лёгкой улыбкой Юкино вполголоса произносит:

— О, если б грома бог...

Она берёт зонт и сумку, встаёт с места. Смотрит на юношу сверху вниз и продолжает: