Пейтон Эмберг - Тама Яновиц

Барри не возражал — он что-то увлеченно втолковывал сэру Генри.

— Прогуляйтесь по лесу, — посоветовал Генри. — Неподалеку отсюда живописная лесная тропа. Она делает петлю и ведет назад, к замку, со стороны коровьего выгона. Как выйдете из дома, поверните направо. Увидите тропинку, по ней и идите. Сначала нужно пересечь луг. Только наденьте резиновые сапожки. В кладовке их целый выбор. Надевайте любые.

Стояли последние дни апреля, и луг успел покрыться травой. Невдалеке паслись овцы, рядом с некоторыми из них крутились ягнята. Тропинка привела в лес, по обеим ее сторонам высились ветвистые елки. Пахло хвоей и сыростью.

Но вот ели сменились буками, могучими деревьями с гладкой светло-серой корой. Облака разошлись, и на деревья упали солнечные лучи, придавая гладким стволам мягкий золотистый оттенок, да и сами стволы стали отбрасывать свет на подлесок и на пробивавшуюся траву — хотя и слабый, но такого же золотистого, розоватого цвета. Зачирикали птицы, беспечно перелетая с ветки на ветку.

Зеленый ковер у подножия деревьев, раскидистые кроны вверху, зеленая перспектива высоких прямых стволов, мягкий свет, разноголосица птиц — все это вместе взятое подняло настроение. Пейтон приободрилась.

И все же возвращаться в замок ей не хотелось. Так бы идти и идти, пока не дойдешь до станции, рассуждала она, а там сесть на поезд и поехать в Эдинбург или Лондон — лучше в Лондон, оттуда ближе до Франции, до Парижа. Но что она будет делать в Париже? Окажется в гостиничном номере и станет впустую сидеть в кресле у телефона или отправится в бар, надеясь, что кто-то ее заметит. Мрачная перспектива.

Да и зачем ей куда-то ехать? Она замужем, они с Барри не бедствуют, у них квартира в Манхэттене, неплохая машина, а у нее — премиленький гардероб… Но только все это не вдохновляет, в ее теперешней жизни тоже нет перспективы.

Тяжкие размышления Пейтон прервало появление всадника, сидевшего на низкорослом коренастом коне с мощным крупом. На всаднике были бежевые джодпуры,[49]высокие черные сапоги и розоватая куртка. В руке он держал хлыст. За всадником на тропу выбежала собака, небольшая, коротконогая, но если у нее и были несовершенства, она тут же их возместила яростным заливистым лаем.

Пейтон отпрянула.

— Прекрати, Хитклиф! — отрывисто бросил всадник. — Не обращайте на пса внимания, — продолжил он, повернувшись к Пейтон. — Он смел лишь тогда, когда его опасаются.

— Но я боюсь его, — растерянно проговорила она и, оторвав глаза от собаки, взглянула на всадника.

Это был мужчина за шестьдесят с высоким лысеющим лбом и розоватым лицом, выдававшим пристрастие к красным винам. Внешностью и манерой держаться он походил на властного человека. Возможно, он, как и Генри, был владельцем поместья.

Пейтон не сводила глаз с незнакомца. Ему ничего не стоит, размышляла она, приняв ее за свою безропотную служанку, овладеть ею прямо здесь, уложив под ближайшим буком. Что ж, она не станет сопротивляться. Ей казалось, она давно с ним знакома и даже отдавалась ему — возможно, это было чувство, схожее с deja vu,[50]и Пейтон вспомнила обольстительного Джермано, который проявил к ней участие, окружил вниманием и заботой. Теперь о ней никто не заботится. Для Барри она — всего лишь неотъемлемый атрибут его повседневной жизни. Но даже если и снова отыщется человек, который станет ей угождать, предвосхищая ее желания, им станет всего лишь на всего какой-нибудь стареющий толстосум, вроде этого незнакомца, ищущий утехи на стороне, которого она быстро возненавидит в той же мере, что презирает себя.

Между тем собака не унималась.

— Пните ее, — посоветовал незнакомец и властно продолжил: — Хитклиф, когда ты вернешься домой, я тебя накажу.

Пес поджал хвост и замолк. Пейтон расхохоталась.

— Приятно, что вы нашли сценку забавной, — проговорил незнакомец, возможно, принявший смех на свой счет. — Полагаю, вы та самая американка, которая вместе с мужем гостит у моего сына.

Пейтон кивнула.

— Тогда мы, вероятно, еще увидимся. Генри обещал навестить меня вместе со всей компанией, собравшейся у него на уик-энд. Буцефал, вперед! — Всадник коснулся лошади шпорами, она взвилась на дыбы, затем поскакала галопом. Собака бросилась следом, и все трое быстро скрылись из виду.

Пейтон вздохнула и пошла дальше. Сценка была закончена и отошла в прошлое; на самом деле в ней не было ничего занимательного, ничего романтического, и все же она внесла какое-то разнообразие хотя бы в один час ее скучной бесцветной жизни.

Когда Пейтон вернулась в замок, женщины хлопотали на кухне, готовя ланч. Пейтон вызвалась им помочь, но ответом послужили снисходительные улыбки и уверения, что справятся без нее.

Стол накрыли на воздухе. Пейтон обвела его взглядом: бутылки с белым вином, салат, отварная свекла, аппетитная ветчина, пышный пирог, бисквиты, по виду пропитанные вином и залитые взбитыми сливками, ягодный пудинг. Нашелся и повод выпить — день рождения Идена, самого молодого из собравшихся за столом, который даже залился краской, когда все дружно запели «С днем рождения поздравляем…».

Но вот стал снова накрапывать дождик, и все перебрались в дом. По телевизору нашлась спортивная передача, и мужчины много не потеряли. И все же Пейтон решилась отвлечь сэра Генри от интересного зрелища.

— Когда я шла по лесу, — сказала она, — на меня выехал всадник. Он назвался вашим отцом.

— Его имя Дункан. Мы немного с ним не в ладах, не сошлись во взглядах на ведение дел в поместье. Прежде, когда отец управлял делами, небрежность и бессмысленные расходы были здесь правилом. Я не стал с этим мириться и взял бразды правления в свои руки. Вот отец и дуется на меня, но зато поместье теперь дает приличный доход.

— Но вы могли нанять управляющего. Почему вы сами занялись хозяйственными делами?

— Сам не знаю, — ответил Генри. — Видно, у меня такое призвание. А почему вы стали работать в туристском агентстве?

— Я люблю путешествовать.

— А муж не возражает против ваших частых отлучек?

— Барри смирился. Сам он не охотник до путешествий, живет по заведенному распорядку. Он всегда хотел стать врачом, но пошел в дантисты, наверное, лишь потому, что зубные врачи принимают больных строго по расписанию. Дантиста не подымают ночью с постели.

— Сейчас не ночь, и если мы подымем его со стула, то, полагаю, он не станет противиться. — Сэр Генри растянул губы в улыбке. — Нас ждет мой отец. Я только что разговаривал с ним по телефону. Кстати, вы заинтриговали его.

Дункан и его жена Эйлин, поразившая Пейтон ожерельем из крупного жемчуга, жили в величественном вытянутом в длину доме с колоннами по фасаду, центральная часть которого была увита плющом.