На край света - Уильям Голдинг

Ах да, за несколько лет до того было еще одно письмо — от кого бы вы думали? От мистера Брокльбанка! Он клялся, что его художественная лавка прямо-таки процветает. Зенобия (его «старшая дочь»!) умерла через пару месяцев после того, как мы сошли на берег. Якобы она наказала передать мне что-то вроде: «Скажите Эдмунду, что я сжигаю все мосты». Дьявол ее побери, да в те времена в Сиднее не было никаких мостов, а наше корыто — не пароход, так что никакого капитанского мостика на нем и не было!

Итак, что я помню. Мисс Чамли и мисс Оутс сошли на берег. Я помог Марион сесть в шарабан, мисс Оутс довольно ловко залезла сама. Не знаю, как это у нее вышло, но к тому моменту, как я оглянулся, она уже сидела наверху и, вцепившись в ручки по бокам сиденья, озирала окрестности.

— Ну как, устроились? Мисс Оутс, мисс Чамли?

— Очень удобно, спасибо, сэр. Можно попросить вас об одном одолжении?

— О чем хотите!

— Давайте уедем подальше от воды. Мне так надоело море!

— Разумеется, мадам. Мы двинемся прочь от берега.

Так мы и сделали. Не могу сказать, что поездка была такой уж бодрящей. Угрюмый, коренастый одер привык скорее к похоронам, чем к прогулкам. Я заставил его пойти неким подобием рыси, но это была очень вялая рысь, которая вскоре сошла на нет. Конек наш несомненно считал, что три пассажира — явный перебор. Я, кстати, был с ним согласен, пусть и по другой причине. Хотя, не скрою, роль «третьего лишнего» мисс Оутс исполняла превосходно. Я осведомился, удобно ли ей, мисс Чамли призвала ее полюбоваться белизной древесного ствола, после чего мы благополучно о ней забыли!

— Я так и думала, что вы пригласите меня полюбоваться окрестностями, мистер Тальбот. Позвольте поинтересоваться…

— Безусловно!

— Есть ли тут виды — дикие заросли, глушь, леса, поля? Дубы, березовые рощицы…

— Единственная приличная дорога ведет в Параматту. А единственный приличный вид — на пристань и на корабли. Догадываюсь, что вам смотреть на них не хочется. Что еще? Постройки у нас, как вы успели заметить, не столичные. Могу провезти вас мимо недавно заложенной церкви — пока что службы идут под открытым небом.

Мисс Чамли яростно отгоняла мошкару от лица, там, где оно не было прикрыто ни шляпой, ни вуалью.

— Благодарю вас, церквей мне и дома хватало. Вы и не представляете, с каким тщанием проявляется забота о бедных сиротках.

— Звучит невесело, мисс Чамли. Судя по всему, хорошо, что на «Алкионе» не было ни корабельного священника, ни случайного пастора, как тот, что путешествовал с нами. Иначе юной леди вроде вас пришлось бы еще тяжелее.

— Да, я тоже так думаю. Ой, какие милые птички!

— Поедем в ту сторону. Здесь могут быть дикари, а их многие пугаются, особенно женщины.

— Замечательно, что Хелен отпустила нас с вами на прогулку!

— Я горд и счастлив, что леди Сомерсет настолько мне доверяет. Мало кому из мужчин посчастливилось нести столь высокую ответственность.

— Вы меня переоцениваете!

— Вас невозможно переоценить — да и не хочется.

— Потому что… Потому что это весьма самонадеянно с моей стороны — и я не хотела бы вас разочаровать. Я понимаю, что это звучит красиво, но боюсь…

— Мне кажется — это прекрасно. Так что я даже… О, мисс Чамли!

— Дженет, вам удобно? Не желаете ли поменяться со мной местами?

— Да, не хотите ли сесть тут, рядом со мной? — еле выдавил я.

Впрочем, мисс Оутс предпочла остаться на своем месте — словно окаменев, она сидела задом наперед и глядела перед собой.

— Вот и кусочек сельского пейзажа, специально для вас, мисс Чамли.

— Мистер Тальбот, а кто эти люди! Неужели…

— Да, это поднадзорные.

— Но они же на свободе, — прошептала Марион.

— Не бойтесь, никто не причинит нам вреда. А насчет свободы — к чему ее ограничивать? Места дикие, бежать некуда — пустыня, синие дали простираются на тысячи миль.

— Вы абсолютно, совершенно в этом уверены?

— Я бы никогда не привез вас сюда, если бы не был уверен! В заключении держат только самых буйных и опасных преступников. Их отсылают на остров, а там и высечь могут. Меня и самого секли в школе, за что я до сих пор благодарен своим наставникам! Именно они сделали из меня человека. Как говорили греки: «Ничего сверх меры».[41]Родина наша — страна высоких принципов, и мы должны этим гордиться. Для этих людей ссылка — совсем не окончательный приговор. К примеру, несколько дней назад, на праздновании дня рождения Его Величества я обедал за одним столом с бывшим поднадзорным — человеком богатым и уважаемым! Иностранцы упрекают нас за то, что они называют рабством. Нет, это не рабство, не галеры, не темницы, не виселицы и не застенки! Это — цивилизованная попытка исправить и перевоспитать человека! Налево не смотрите — там, в буше, несколько аборигенов.

Мисс Оутс взвизгнула. Мисс Чамли, не оборачиваясь, промолвила тоном, которого я от нее прежде не слышал:

— Возьмите себя в руки, Дженет! Мистер Тальбот заверил меня, что эти создания совершенно безопасны. Какое же все необычное, удивительное — деревья, растения, даже воздух… Ах, смотрите, бабочка! Но сколько же мух!

— Боюсь, с ними ничего не поделаешь — приходится терпеть.

— Нет, ничто не сравнится с жизнью в городе! Надеюсь, нелепое увлечение природой пройдет, и люди вернутся к здравому смыслу!

— Неужели в Индии красот природы меньше, мисс Чамли?

— Калькутта — это, разумеется, город. Однако прежде, чем туда переехать, нам несколько дней пришлось провести у моря, в Мадрасе, в доме тамошнего наместника. Я умирала от желания походить по суше, поэтому никакого удовольствия там не испытала. Тем более наместник нас никуда не пускал!

— Из-за местных жителей?

— О нет! Они очень милые! А наместник запретил нам ходить в языческие святилища — хотя сам, надо сказать, не такой уж и верующий! Вы никогда не видели индуистский храм, мистер Тальбот?

— Боюсь, что нет, хотя о них начитан.

— Интересно, почему для молодой особы считается неприличным посещать здания, построенные в честь другой веры — или пусть даже суеверия. У нас в Солсбери полным — полно разных церквей — даже молитвенный дом квакеров!

Нет, это было уже слишком.

— Ну до чего же вы милы!

— Я так не думаю, но рада, что так думаете вы, хотя вам, на мой взгляд, не стоило этого говорить. Хорошо бы, если бы вы продолжали так считать до тех пор… По-моему, наш буцефал вот-вот остановится.