Человеческое тело - Паоло Джордано

— Вы им тоже не разрешали звать себя Франческо?

— Как они меня звали — не ваше дело.

— От них тоже воняло мочой?

— Заткнитесь!

Финицио заглядывает в папку.

— Я полагаю, вы с ними были друзьями. Особенно с одним из них. Я где-то записал его имя… а, вот. Старший капрал Роберто Йетри. Вы были…

— Оставьте его в покое.

— Здесь сказано, что вы…

— Я СКАЗАЛ «ЗАТКНИСЬ», КРЕТИН!

Психолог не теряет невозмутимости.

— Может, поговорим об этом? О старшем капрале Йетри?

В ушах пульсирует кровь. Чедерна впервые отчетливо задумывается о Йетри с той минуты, когда он сидел рядом с его телом и шептал ему на ухо. Когда он потрогал лоб Йетри, тот уже был холодным, линия бакенов еще сохранилась, но была немного нечеткой. Йетри так и не научился поддерживать их форму. Не успел.

Сам того не замечая, Чедерна вскакивает на ноги. Теперь он всей массой нависает над офицером.

— Мне правда можно говорить вам все, что приходит в голову, капитан?

— Не можно, а нужно.

— Так вот, мне пришло в голову, что вы — просто дерьмо. Явились сюда объяснять, что из-за боли нам трудно говорить. Кому нам? Вас там не было. Вы были в другом месте. Плавали себе на корабле, почитывая свои хреновые книженции по психологии. Знаете, капитан третьего ранга, я с такими, как вы, встречался. С теми, кто ходил в университет. Вы думаете, что все знаете. А на самом деле ни фига вы не знаете. НИ ФИГА! Вам нравится залезать в чужие мозги, да? Копаться в говне. Вам хочется, чтобы я рассказал о своей личной жизни. Очень хочется, а как же! У вас там, под столом, сразу встанет. Мерзкий косоглазый извращенец! Не смейте больше упоминать в моем присутствии старшего капрала Йетри, понятно? Он был настоящим мужчиной. Вы, психолог, не в ту дверь постучали. Пидоров здесь хватает, идите на улицу — поищите. К вашему сожалению, я не такой. Я не обсуждаю свою жизнь с первым встречным. Все. Беседа окончена.

Когда Чедерна выходит из столовой, хлопнув дверью, ему хочется кого-то стукнуть, ударить головой, ранить, пристрелить, убить. Вместо этого он пулей летит в бар и заказывает напиток, больше других похожий на спиртное, — банку «Red Bull». Но мозги от него не прочищаются. Перед Чедерной снова возникает Йетри — сначала мертвый, потом живой. Они правда были друзьями? Чедерна точно знает: никого, лучше подходящего под определение «друг», у него давно не было. У взрослых нет настоящих друзей — такова горькая правда. Лучшие годы уже прошли, теперь довольствуйся объедками с барского стола. Но Йетри был гораздо лучше, чем объедок с барского стола. Да что с ним такое происходит? Он же не плакса! Целочки больше нет, хватит, все кончено, пора без слез взглянуть правде в глаза.

Безуспешно пытаясь успокоиться, Чедерна прислушивается к разговору двух морпехов. Он не все разбирает, но ясно, что они говорят о массажистке, которая работает на базе. Массажистка в военной части для Чедерны означает только одно, да и морпехи говорят о ней с возбуждением, делая однозначно понятные жесты. Вот что ему нужно, чтобы выплеснуть всю накопившуюся в теле злобу: секс. Тогда перед глазами перестанут стоять окровавленные овцы, перепачканные песком волосы Йетри, засада, Аньезе, которая обращается с ним, как с лузером, и психолог, которому хочется дать по морде. Все начнется с чистого листа.

Чедерна подходит к солдатам и спрашивает, где найти эту женщину.

После ужина он идет к ней. Следуя указаниям, он находит барак из листов металла, расположенный рядом с карцером, вдали от глаз. На двери скотчем приклеен листок с надписью Wellness Center.[3]Часы работы не указаны.

Чедерна стучится, но никто не открывает. Тогда он толкает дверь. На пластмассовом стуле сидит, развалившись, женщина и курит. Сверху на флисовую толстовку надет белый фартук, делающий ее похожей на повариху. Черты лица не восточные и не азиатские. Руки, наверное, полные и дряблые.

— Массаж? — спрашивает Чедерна.

Женщина за облачком дыма кивает. Рукой делает ему знак подождать. Потом встает, гасит сигарету в переполненной пепельнице и отодвигает занавеску, разделяющую помещение надвое. На второй половине стоит кушетка, на ней — стопка полотенец, на полу — миска с водой, на поверхности плавают четыре лепестка.

— Ten dollars for thirty minutes.[4]

— Чего?

— Ten dollars. Thirty minutes, — медленно повторяет женщина.

Чедерна не знает, сколько берут за час массажистки, о том, сколько берут проститутки, он имеет лишь отдаленное представление, но ему кажется, что это грабеж среди бела дня. Десять долларов! На военных базах не бывает таких высоких цен. Но ему страшно хочется, чтобы ее руки дотронулись до него.

— О’кей! — отвечает он и идет к кушетке.

Женщина его останавливает:

— First, you pay.[5]

Алчная сука! Чедерна открывает бумажник. Показывает женщине пятиевровую банкноту.

— Five euros. Like ten dollars.[6]

Она с непреклонным видом качает головой.

— Ten dollars, ten euros.[7]

— Ну ладно, ладно. Пошла ты! — Он сует ей в руку скомканные десять евро с таким видом, будто его грабят. Женщина и бровью не ведет. Просит его лечь.

— Undress, — приказывает она.

— What?

— Undress yourself. You naked,[8]— поясняет она жестами, потом задергивает занавеску и оставляет его в одиночестве.

Место вполне подходящее для того, чтобы здесь произошло то, что должно произойти. Он рассматривает на свет полотенце, кое-где совсем вытертое и прозрачное, подносит к лицу и принюхивается. Ему немного неловко. Будь Йетри жив, они бы пришли сюда вместе. Старшему капралу наконец-то повезло бы, и он навсегда избавился бы от прозвища Целочка. А может, и нет, может, Чедерна продолжал бы звать его так. Потом они выпили бы вместе, и Чедерна выпытал бы у него все подробности. Внезапно у него начинает кружиться голова, чтобы не упасть, он опирается о кушетку. Почему мыслями он все время возвращается к одному и тому же? Он вовсе не собирается жить, постоянно чувствуя присутствие призрака. Надо немедленно его прогнать.

Он расстегивает ремень. Быстро раздевается, но все-таки аккуратно складывает одежду. Надо сосредоточиться на себе, только так он сможет жить дальше. Он потратил десять евро, теперь самое лучшее — получить за них максимум удовольствия. Он снимает трусы. Остается стоять голый, не зная, что делать дальше. Наверное, не надо было раздеваться догола, массажистка про нижнее белье ничего не говорила. Внезапно его охватывает неловкость. Он надевает боксеры, ложится на кушетку, но сразу же передумывает. Спрыгивает с кушетки, снимает трусы и опять ложится — на живот, прикрыв бедра полотенцем.