За чертой - Кормак Маккарти

— Да нет.

— Все изменится.

— Я знаю. Но не все.

— Вечно ты беспокоишься. Но беспокойством ничего ведь не изменишь. Правда?

Бойд сидел, смотрел на улицу. Мимо проехали два всадника, одетые в вычурную униформу, — вероятно, оркестранты. Оба посмотрели на лошадей, привязанных у входа в кафе.

— Правда? — повторил Билли.

Бойд покачал головой.

— Не знаю, — сказал он. — Неизвестно, как бы все обернулось, если бы я тогда не забеспокоился.

В ту ночь они спали в пыльном бурьяне у самой железной дороги, утром помылись в оросительной канаве, сели на коней и вернулись в город, где позавтракали в том же кафе. Билли спросил уже знакомую им женщину, не знает ли она, где находится контора ganadero[256]по имени Сото, но она не знала. Они от души наелись яичницы с чоризо{55} и тортильями из пшеничной муки, каких в этой стране они прежде не видывали, зато уж и расплатиться пришлось чуть ли не последними деньгами. Вышли, сели на коней и поехали по городу. Контора Сото оказалась в кирпичном здании тремя кварталами южнее. По дороге Билли разглядывал отражение двух всадников в витрине здания напротив — две ледащие лошаденки частями проплывали по треснутым стеклам, — как вдруг, заметив еще и нелепо сложенного пса, осознал, что всадник, который едет во главе этой непритязательной процессии, он сам и есть. И только после этого заметил над головой у всадника буквы на стекле; буквы сложились в вывеску: «Ganaderos», а выше — «Сото и Гиллиан».

— Смотри, — сказал он.

— Вижу, — сказал Бойд.

— А что ж ты не говоришь-то ничего, если видишь?

— Вот, говорю уже.

Не слезая с лошадей, остановились посреди улицы. Пес сел в пыль, стал ждать. Билли наклонился, сплюнул и обернулся к Бойду:

— Ничего, если я кое-что у тебя спрошу?

— Валяй.

— Ты еще долго собираешься ходить такой угрюмый?

— Пока меня не разугрюмят.

Билли кивнул. Он не сводил глаз с их отражений в стекле. Ему вроде как и самому уже не нравилось то, что они сюда явились.

— Я так и знал, что ты это скажешь, — поморщился он.

От Бойда не укрылось, что Билли разглядывает отражение двоих оборванных странников с лошадьми, хотя и страшно искаженными покрытым запутанной сеткой трещин стеклом, а вдобавок и с немым псом у лошадей под ногами.

— Естественно, ведь я смотрю туда же, куда и ты, — сказал он, кивнув в сторону витрины.

Прежде чем они застали ганадеро на месте, им пришлось возвращаться к офису еще дважды. Бойда Билли оставил следить за лошадьми.

— Держи Кено от глаз подальше, — сказал он.

— Будто я сам не понимаю, — отозвался Бойд.

Билли перешел через улицу и у стеклянной двери поднял руку к лицу, чтобы сверкание не слепило глаза; заглянул. Старомодная контора: стены в лакированных панелях, темная дубовая мебель. Отворил дверь, вошел. Когда прикрывал дверь за собой, ее стекло звякнуло, и человек за письменным столом поднял взгляд. Он прижимал к уху трубку старомодного настольного телефона.

— Bueno, — сказал он. — Bueno. — Подмигнул Билли. Другой рукой приглашающе махнул ему рукой: дескать, заходи.

Билли снял шляпу.

— Sí, sí. Bueno, — говорил ганадеро. — Gracias. Es muy amable.[257]— Повесив трубку на рычаг, отодвинул от себя телефон. — Bueno, — сказал он. — Pendejo. Completamente sin vergüenza.[258]— Он поднял взгляд на мальчика. — Pásale, pásale.[259]

Билли стоял, держа в руке шляпу.

— Busco al señor Soto,[260]— сказал он.

— No esta.[261]

— ¿Cuándo regresa?[262]

— Todo el mundo quiere saber.[263]А вы кто?

— Билли Парэм.

— А кто это?

— Я из Кловердейла, Нью-Мексико.

— Что, правда?

— Да, сэр. Именно так.

— А что у вас за дело к сеньору Сото?

Билли повернул в руках шляпу на четверть оборота. Посмотрел в сторону окна. Мужчина за столом глянул туда же.

— Я сеньор Гиллиан, — сказал он. — Может быть, смогу помочь вам?

Он произнес это как «Гиййан». Подождал.

— Что ж, — сказал Билли. — Вы ведь с ним вместе продали коня доктору-немцу по фамилии Хаас.

Мужчина кивнул. Похоже, он с нетерпением ждал, когда ему расскажут о сути дела.

— А я ищу человека, который продал этого коня вам. Очень может быть, что это индеец.

Гиллиан откинулся в кресле. Постукал себе по нижним зубам.

— Это был мерин ростом пятнадцать с половиной ладоней.{56} Темно-гнедой. У вас это должно называться castaño oscuro.[264]

— Мне знакомы приметы того коня. Еще бы.

— Да, сэр. И вы могли продать ему не одну лошадь, а больше.

— Да. Мог бы, но продал одну. А вам-то что за дело до этой лошади?

— Да меня ведь не лошадь интересует. Я разыскиваю человека, который продал ее.

— А что там за мальчик на улице?

— Что-что?

— Что за мальчик на улице?

— Это мой брат.

— Почему он снаружи?

— Ему хорошо и снаружи.

— Почему бы вам не пригласить его сюда?

— Ему и там хорошо.

— Почему вы его не приглашаете сюда?