Родной берег - Уильям Николсон

– Мне предстоит ужин кое с кем, – сообщила она.

– С кем?

– С другом Юлиуса, Питером Бьюмонтом. Он был на твоей выставке. Он богач.

– О, понятно. С таким надо поужинать.

– А ты не хочешь пойти?

– Я?

– Спорим, ты от плотного ужина не откажешься. Я вот не откажусь.

Внезапно весь их разговор показался невероятно глупым. Ларри чувствовал, как напряжение уходит.

– Так ты просто поужинать хочешь?

– Конечно. Он обещал сводить нас в роскошное место.

– Но я ему там не нужен.

– Если я скажу, будешь нужен.

* * *

Питер Бьюмонт встретил Ларри вялым рукопожатием и доброй грустной улыбкой.

– Нелл мне все о вас рассказала. Ваши работы мне действительно понравились. Я рад встрече.

– Надеюсь, вы не против, что я с ней увязался, – ответил Ларри.

– Конечно, он не против, – встряла Нелл. – Я сказала, что ты голодный художник. А богачи обязаны поддерживать искусство.

Питер пригласил их в «Савой Гриль». Было видно, что он здесь завсегдатай. Ларри тут же понял, что одет недостаточно элегантно. А вот Нелл держалась так, будто ресторан принадлежит ей.

– Я хочу много-много красного мяса, – заявила она.

Питер был явно ею увлечен. Временами он переглядывался с Ларри, и в глазах его читалось: «Какая женщина!» Кажется, у него и мысли не возникало, что Ларри его соперник. Питер заказал две бутылки великолепного вина, и Ларри, плохо понимая, что происходит, решил выпить как можно больше.

– Лоуренс гений, – втолковывала Нелл Питеру. – Ты должен купить его картины.

– Нельзя ли побывать у вас в мастерской? – смиренно спросил оробевший Питер.

– Боюсь, Нелл слишком добра ко мне, – ответил Ларри.

К Питеру она определенно была добра. Улыбалась, протягивала руку через стол, касалась ладони, чтобы привлечь внимание, и поддерживала разговор о его делах.

– У Питера ужасная жена, – сообщила Нелл. – Обращается с ним страшно жестоко. Вздрагивает каждый раз, когда он трогает ее, даже случайно.

Питер грустно улыбнулся Ларри:

– Все мы иногда совершаем ошибки.

– Бедняжка Питер. – Нелл сочувственно погладила его по руке.

Ларри растерялся. Он присоединился к ним лишь потому, что подумал, будто Нелл хочет доказать, что ее отношения с приятелем-мужчиной вполне невинны. А теперь она держится так, будто они любовники.

– Разве Нелл не прелесть? – обратился Питер к Ларри. – Я твержу ей, что она словно принцесса из сказки.

– Я достанусь победителю, который пройдет все гнусные испытания, – усмехнулась Нелл.

К концу вечера Питер уже держал Нелл за руку, а Ларри чувствовал себя полным идиотом.

– Поехали ко мне, выпьем по стаканчику на ночь, – предложил Питер.

Даже Ларри понимал, когда следует удалиться.

– Пожалуй, я пойду, – сказал он. – Прекрасный ужин. После него полезно прогуляться.

Нелл едва заметила, что он ушел.

Пешая прогулка до Кембервелла по ночным улицам заняла добрый час. От прохладного воздуха Ларри протрезвел и почувствовал обиду и гнев. Непонятно, чего ради Нелл позвала его на этот ужин и что у нее за отношения с Питером Бьюмонтом. Понятно одно: Ларри выглядел как дурак.

Он все-таки немножко надеялся, что Нелл вернется домой, пусть поздно. Но нет. Не появилась она и на следующее утро. Боль и злость подстегивали друг друга, и он был не в состоянии ни думать, ни работать. Она явилась под вечер.

– Нелл! Где ты была?

– На теплое приветствие не похоже.

– Я тут с ума сходил!

– Почему? Я должна перед тобой ежедневно отчитываться?

Непонимание настолько ненатуральное, что Ларри буквально взбесился. И заорал, стоя на пороге:

– Я не понимаю, что ты вообще творишь! Я не понимаю, что тебе от меня надо! Я не понимаю, почему ты со мной так обращаешься! Но меня уже тошнит от этого! С меня хватит!

Глядя в сторону, на улицу, она дала Ларри прокричаться. Потом обернулась к нему с таким видом, будто все сказанное – лишь постыдный, издаваемый телом звук, который неприлично замечать.

– Можно я зайду?

Лишь в комнате Нелл обрушила на него ледяной гнев:

– Никогда так больше не делай. Никогда не кричи на меня на людях. По какому праву ты так со мной разговариваешь? Я тебе не принадлежу.

– Ради бога, Нелл!

– Если хочешь мне что-то сказать, говори сейчас.

– Ты знаешь, что хочу.

– Знаю я только то, что ты мне говоришь, Лоуренс, мысли я читать не умею.

– То, что произошло прошлым вечером, – сказал Ларри, – было унизительно.

– Унизительно? Ты весьма неплохо поужинал, насколько я помню. Питер крайне любезно с тобой общался. Что здесь унизительного?

– В итоге ты ушла с ним.

– А ты остановил меня?

– Нет, конечно.

– Почему? Я так понимаю, тебе это не понравилось.

– Еще бы! – крикнул он.

– Так почему ты об этом не сказал?

– Хватит, Нелл. У меня есть гордость. Я не собираюсь трясти кулаками, когда этот человек только что заплатил за мой дорогой ужин.

– Значит, это мне нужно было ответить неблагодарностью на его любезность, да? Это мне нужно было сказать: «Прости, Питер, я пойду домой с Лоуренсом, потому что ему грустно»?

– Зачем ты вчера позвала меня с собой? К чему все это? Любому понятно, что он в тебя влюблен. Зачем меня в это мордой тыкать?

– Может, я хотела показать, что не принадлежу тебе.

– Ну, конечно, не принадлежишь, черт возьми!

– Тогда чего ты тут устроил, Лоуренс?

Она пристально глядела на него большими, взыскующими правды глазами. И он понял, что теперь должен сказать, что он чувствует на самом деле.

– Ты будешь матерью моего ребенка.

– А, – вздохнула она, – так вот в чем дело.

– Конечно, в этом. Это самое главное.

Нелл достала пачку сигарет и протянула Ларри, но тот покачал головой. Она прикурила, ее руки не дрогнули – это Ларри трясло. Потом глубоко затянулась и выдохнула, отворачиваясь:

– Значит, если бы не ребенок, ты бы не возражал?

– Я не знаю, – пробормотал он. – Нет, возражал бы.

– Знаешь, я кое-что поняла о тебе, Лоуренс. Ты никогда не проявляешь физической инициативы. Ты даже не прикасаешься ко мне, если я не начну первой.