За час до убийства (сборник) - Владимир Вычугжанин

– Да, – коротко отвечал Олег, не желая пускаться в объяснения на ходу.

– Это не по поводу Валерия Павловича? – продолжал любопытствовать провожатый.

– Нет, – неожиданно для себя соврал Олег, пораженный осведомленностью спутника.

– А вот и сам Валерий Павлович! – воскликнул Виталий Константинович, приглашая журналиста в кабинет, на дверной табличке которого золотом сверкало: «Заместитель директора В.П. Калиткин». Навстречу гостям поднялись хозяин кабинета, багровый толстячок и высокая худощавая дама.

– О, и Роза Васильевна с ним в придачу! – прокомментировал присутствие еще одной «известной» (благодаря анонимке!) персоны неунывающий директор.

И Виталий Константинович по собственной инициативе познакомил Олега с персонажами злополучного навета. Репортер счел своим долгом попристальней приглядеться к «героям» будущего фельетона.

– Что это он нас так старательно изучает? – нервно захихикала Роза Васильевна. – Какой забавный!

Но Пеньчук, нимало не смущаясь, решительно приступил пока лишь к визуальному расследованию типажей. Двуличный педагог Калиткин, как выяснилось, отличался зеркальной плешью (за что и получил в лицее меткое прозвище «плафон»). А у его предполагаемой любовницы Рундуковой лучшие годы остались далеко позади. Ничем не примечательная фигура, килограммы косметики, огромный белоснежный парик (прозвище – «болонка»!). Напрасно Роза Васильевна стреляла глазками и многообещающе улыбалась молодому неприступному репортеру.

– Валерий Павлович! Роза Васильевна! – устроившись в кресле Калиткина, провозгласил директор. – Вами заинтересовалась наша свободная пресса!

При слове «пресса» лицо Валерия Павловича исказила гримаса гнева, а Роза Васильевна испуганно вскрикнула. Но парочка тут же нашла в себе силы скрепиться и приветливо улыбнуться… директору.

На стоявших вдоль массивного стола мягких стульях Калиткин и Рундукова устроились довольно комфортно, скандальный дуэт повел себя просто вызывающе. Роза Васильевна расположилась только что не на коленях Валерия Павловича. При этом любовники обменивались такими откровенными ужимками и взглядами, что не будь здесь репортера с Танцуевым, эти ребята, пожалуй, стали бы взасос целоваться, а, может быть, перебрались бы и на ковер…

Они вели себя так – явно напоказ свободной прессе. А потому Виталий Константинович солидно покашлял, приглашая коллег образумиться, и приступил к чтению письмеца, которое ему вручил корреспондент. В особо щекотливых местах директор проводил по лицу ладошкой, словно умываясь, в подражание невинному котику. А, скорее всего, решил Олег, начальник прятал от подчиненных свою ехидную улыбку.

В эти же мгновения Рундукова стыдливо вскрикивала и ласково дергала за ухо своего «проказника». Директор прочитал анонимку до конца и недоуменно развел руками: «Какое странное письмо! Ничего не понимаю!»

– Это что же? – пропела Роза Васильевна, – нам сейчас устроят перекрестный допрос? И при этом кокетливо толкнула ногой Валерия Павловича.

– Да, дорогая моя, – нисколько не смущаясь, ответил тот, – желтую прессу, как видишь, заинтересовали наши интимные отношения!

Нет, автор анонимки вовсе не погрешил против истины! Олег Пеньчук хоть и был начинающим, но отнюдь не робким репортером. Рассвирепев от увиденного и услышанного, он начал свое сенсационное расследование с вопроса в лоб:

– Ну-с, расскажите, пожалуйста, как вы дошли до жизни такой?

При этом Калиткин и Рундукова добродушно рассмеялись, а Виталий Константинович насторожился:

– Что вы имеете в виду?

– Да вот, пишут же люди, возмущаются порядками в вашем лицее!

– Ах! – сказал как можно беспечнее Калиткин, – это вы, верно, про анонимку? Так это все – брехня!

– Кто же, по-вашему, – обратился журналист к директору, – написал обо всем этом в редакцию?

Виталий Константинович лишь пожал плечами:

– Наш лицей далеко известен за пределами области. И даже за рубежом. Определенные успехи нашего учебного заведения не дают покоя некоторым личностям, прямо скажем, завистникам. Нам достоверно известно, что вдохновитель и организатор грязного письма – мой заместитель по научной работе Сопелев Геннадий Федорович. Именно сегодня по поводу очередной его инсинуации в лицей прибыла комиссия из Москвы.

После такого исчерпывающего ответа вроде бы и разговаривать стало не о чем. Но репортер твердо помнил наставления редакционного начальства. В поисках каверзных вопросов Пеньчук заглянул в записную книжку и победно улыбнулся:

– А как же наша агентурная сеть? Стукачи – то небось, нам настукивают?

Директор явно не был готов к вопросу подобного рода. Он покраснел, побелел, почесал свою страшную шишку и потом нехотя выдавил:

– Кое-что, конечно, мне сообщают наши сотрудники…

– И о чем же они вас информируют?

– Я, знаете ли, не намерен с вами обсуждать наши внутренние проблемы! – окрысился вдруг Танцуев.

– Беда в том, – бойко продолжал допрос Пеньчук, вновь сверившись с блокнотом, – что ваши внутренние делишки становятся достоянием гласности и наносят общественной нравственности непоправимый вред!..

Вдруг из приемной донесся страшный крик и шум. Похоже, там дрались, похоже, кого-то пытались скрутить. Дверь в кабинет резко распахнулась и запыхавшаяся девушка крикнула:

– Виталий Константинович! Идите сюда! Сопелев ваш отчет украл!

Наедине со сладкой парочкой

Директор с неожиданной прытью выскочил из кабинета. Репортер остался с глазу на глаз с разнузданными, беспардонными персонажами, по-видимому, очень правдивого, хотя и безымянного письма в редакцию. Явно осмелев, Валерий Павлович обращался теперь только к своей подруге:

– И охота же людям такой ерундой заниматься – бегать, вынюхивать по поводу всякой кляузы!

– Дорогой, ты не прав! – сразу же пересев на коленки друга, заступилась за репортера Роза Васильевна, – людям тоже кушать хочется. Они себе таким способом на хлебушек и зарабатывают! Ты посмотри, какой наивный вьюнош, мальчик не целованный, а берется разбираться в столь двусмысленных ситуациях! Кстати, вы, молодой человек, сами статьи пишете или вам кто-то помогает?

Пеньчук твердо решил никак не реагировать на издевательские реплики «плафона» и «болонки». Но одна каверзная мысль заставила его поддержать беседу:

– Вас нисколько не удивило содержание анонимки? Что, действительно похоже на правду?

Тут Калмыков и Рундукова удивленно переглянулись, а последняя игриво взбила свой фантастический парик.

Валерий Павлович кашлянул для солидности и обратился к корреспонденту подчеркнуто официально:

– Правда это или не правда – вам – то какое дело? Это наша личная жизнь, понятно? Что вас интересует?

– Я, видите ли, по заданию редакции областной газеты «Рабочее слово». Мне хотелось бы, в первую очередь, переговорить с директором лицея…