Захватывающее время - Тим Тарп

– У папы было одно потрясающее качество, – говорю я. – Для него не существовало незнакомых людей.

– Это точно. – Холли отпивает холодного чая. – Он умел заводить знакомства. Возможно, это были не самые подходящие личности, но умел делать так, что с ним люди становились лучше. Пусть и ненадолго. – Неожиданно ее лицо становится мечтательным. – Помню, когда я была маленькой, еще до твоего рождения, мы с ним играли в «Кошелек или жизнь». Мы играли только вдвоем. Я была одета, как принцесса, в длинное, серебристое платье с блестками, на голове диадема. Папа сказал мне, что я самая красивая девочка на свете. Он сказал, что я на целый вечер становлюсь самой настоящей принцессой и теперь могу делать все, что захочу, и любое мое желание исполнится.

– Да, папа был таким, – говорю я. – Он мог быть волшебником.

– Мне казалось, что он знает всех там, куда мы приходили, он заговаривал с чужими детьми на улице, и рядом с ним я действительно чувствовала себя особенной. Я думала: «Я принцесса, а мой папа – король Америки». Один раз мы сидели под деревом и ели конфеты – он очень любил батончики «Миндальная радость», – и он рассказывал мне, что чудовища в Хэллоуин нас не достанут, потому что мы окружены волшебной аурой, которая превращает их в пыль, стоит им к ней прикоснуться.

– Точно! Он и мне это рассказывал.

– А потом я рассказала ему мое самое заветное желание. Я хотела, чтобы однажды мы все вместе поселились в огромном белом замке. Я ему в деталях расписала замок: плющ на стенах, золотая мебель с красной бархатной обивкой, русские борзые. Или какие-то другие собаки, но обязательно большие. И знаешь, что он мне на это сказал?

– Что?

– Он сказал: «Ты же принцесса, а желания принцессы всегда сбываются».

– В этом весь папа. Позитивный взгляд на мир. Но неужели ты и в самом деле рассчитывала получить большой белый замок, а?

– Какое-то время, понятно, рассчитывала. – Мечтательная улыбка исчезла. – Потом я хотела лишь, чтобы мы просто жили вместе. Мне бы и этого хватило.

– Да, мне тоже. – Неожиданно я ощутил небывалую близость с Холли.

– Вот поэтому, Саттер, мне никогда не хотелось разговаривать с тобой о нем. Не потому, что он жестоко разрушил наши надежды, а потому, что я не хочу, чтобы ты становился таким, как он.

– Но, может, он не виноват в том, что не смог сдержать обещание? Ведь орала и ругалась-то мама, и это она его выгнала.

Холли морщится – она всегда так делает, когда считает, что я сказал глупость.

– Между прочим, он давал ей немало поводов, чтобы орать и ругаться. Ты был слишком мал, чтобы понять, что происходит, но мне она многое доверяла. В те времена мы с ней были почти как сестры. Она рассказала мне, как однажды подошла к его машине – припаркованной прямо перед нашим крыльцом – и увидела его на соседке, которая жила через два дома. Вот таким он был, и для меня этого достаточно.

Близость, возникшая было между нами, улетучивается.

Я говорю:

– Откуда ты знаешь, что это правда? Наверняка он стал таким из-за нее. Она поливает его грязью при любой возможности. Ее послушать, получается, что он Усама бен Ладен или еще какой-нибудь злодей. Поэтому мне бы очень хотелось узнать, что он может сказать по этому поводу.

– Зачем? Чтобы он врал тебе, как врал маме? Как врал нам? Помнишь, когда он уезжал от нас, он усадил нас на террасе и сказал, чтобы мы не переживали, что он будет жить на другом конце городе и мы сможем звонить ему в любое время, если он нам понадобится? Ну, и где он?

– Именно это я и хочу знать.

– Мое мнение…

– Я знаю твое мнение. Но вот мое мнение: настало время, чтобы я нашел его. Я хочу поговорить с ним по-настоящему. Человек хочет общаться со своим отцом, а не с отчимом-роботом. Я пытался выяснить у мамы, где он, но она в ответ несет какую-то ересь. У меня с ней не такие отношения, как у тебя. Она считает тебя своим главным достижением.

– Ты шутишь? Она тебя считает своим золотым мальчиком.

– Золотым мальчиком? Да она перестала так думать с тех пор, как мне исполнилось шесть. Теперь я скорее сломанная игрушка или нечто, что она спешит сбыть на гаражной распродаже. Вот поэтому-то я и здесь. Мне нужно, чтобы ты поговорила с ней и узнала, где папа. Ведь вы с ней близки. Она расскажет тебе.

– Ты тоже мог бы сблизиться с ней, Саттер. И со мной тоже. Но ты ведешь себя так, будто мы тебе не нужны.

– Я же пришел к тебе, правда? И прошу тебя выяснить у мамы один важный для меня вопрос.

Она смотрит в сторону дома.

– Она не хочет говорить о нем. И я не осуждаю ее за это. Как может быть иначе? Он же почти конченный лузер.

– Почти – это еще не конченный. Это вроде как предпоследний. Типа предпоследней недели перед окончанием учебного года.

– Называй как хочешь. Я говорю лишь о том, что в отношении мамы папа – не более, чем плохое воспоминание, и я не хочу быть тем человеком, который вынудит ее снова вернуться в прошлое.

– Ладно, ты наверняка права. Наверняка то, что случилось до того, как у нас появился большой дом с бассейном, – это все плохие воспоминания для мамы. Но что ты скажешь насчет такой мелочи, как просто поговорить с ней ради меня? Это ты можешь? Ты постоянно тюкаешь меня, указывая, что я должен делать. Хоть раз помоги мне в том, что я считаю важным для себя.

Она сидит и молча смотрит на блюдо с фруктами.

– Давай, – говорю я. – Ты прямо сейчас можешь позвонить ей на работу. Скажи, будто Кевину захотелось о чем-то поговорить с ним. Это сработает. Она любит Кевина.

Холли открывает рот, чтобы что-то сказать, потом прикусывает губу с таким видом, будто решает в голове сложнейшую математическую задачу. Наконец она говорит:

– Не стоит ей звонить.

– Почему?

Она все еще не сводит взгляда с фруктов.

– Потому что я и так знаю, где он.

– Что?

И тут она смотрит на меня.

– Я знаю, где он. В Форт-Уорте, в Техасе. Он звонит маме примерно два раза в год, пьяный, и просит ее вернуться к нему. Как будто это возможно.

– И тебе мама об этом рассказывает, а мне нет?

– Ты осуждаешь ее? Ты всем своим поведением даешь ей понять, что в их разводе виновата она. Наверное, она боится, что ты сбежишь к нему или учудишь еще что-нибудь в этом роде.

– Ага, как же. – Я встаю и забираю со стола свою бутылку «7Up». – А может, она просто не хочет, чтобы я узнал правду. Но у нее не получится вечно держать это под контролем. Я твердо намерен найти его. И мне плевать, если ради этого мне придется ехать в Форт-Уорт.