Четверо мужчин для одной учительницы - Ева Ланска

Глядя на Влада, казалось, его тележка переполнена так, что счастье переваливается через края. Он мог поделиться им с каждым встречным, а ей нужно было совсем немного.

Они сидели напротив друг друга, снова болтали и пили зеленый чай. Оба краснощекие, веселые и невозможно довольные.

Влад неожиданно привстал на колено рядом с Наташей и наклонился к стопе. Выдержав театральную паузу в несколько секунд, он положил ей в ладони березовый листочек идеальной формы.

– Задержаться на мгновенье рядом с такой красотой, – об этом мечтают даже листья! – произнес он с грустью влюбленного Пьеро и скромно потупил взгляд.

– Да вы не в театре ли попивали кровь, тезка графа Дракулы? – строго спросила Наташа.

– Отнюдь, мадам! Кровь театралов, на мой вкус, слишком испорчена дурными пьесами! Я пил газировку в театральном буфете. Да-с! А листик вам очень к лицу!

Наташа засмеялась, любуясь прилипшим аксессуаром. Распаренный, он был снова почти как свежий, сочного зеленого цвета, с хвостиком и прожилками, словно никогда и не отрывался от ветки... Она вспомнила, как, чинно гуляя по аллее парка с Виконтом де Леруа, она все пыталась распознать момент, когда нужно сказать, а когда промолчать, когда улыбнуться, а когда посмотреть взглядом, полным достоинства... Она чувствовала себя актрисой, хорошо играющей свою роль, несмотря на бездарный сценарий. И когда же, наконец, счастье обрушится на ее голову? – размышляла тогда она, держа Алекса под руку. Вроде все складывается именно так, как она хотела. А его все нет... Между тем новый порыв ветра обрушил на их головы водопад из промокших после недавнего дождя, оторванных от веток листьев. Ими играл ветер, ему нравилось составлять и разрушать пары для последнего в этой их реальности танца.

«Смотри, они кажутся еще живыми, но уже свободными», – сказала тогда Наташа.

«Не понимаю, о чем ты, дорогая. Эти листья прилипают к подошве, пачкают обувь, засоряют газоны», – ответил тогда Виконт и перевел тему на обсуждение предстоящей поездки в Сицилию по случаю дня рождения его кузена.

Влад смотрел на нее, вертя в пальцах песочные часы... Его руки были покрыты нежными светлыми волосками, а влажный торс блестел, словно он только что был вместе с ней в ее воспоминаниях.

Так вот как выглядит счастье. И почему жизнь не может состоять лишь вот из таких мизансцен? Безграничная нирвана, погружение друг в друга, продолжение вечного диалога, когда с губ срываются слова, но они являются лишь фоном, голосов никто не слышит, лишь их вибрация в воздухе расползается по коже. Разговор двух субстанций ведется на неизвестном языке, на уровне подсознания. Субстанциям этим не дано понять друг друга, они могут, лишь сливаясь, чувствовать себя чем-то целым, чем-то важным и совершенным... Мужчина и женщина. Любопытно, как выглядят две энергии во время соития? Два луча света сливаются в одну вселенную, светящуюся, почти прозрачную блуждающую звезду, окруженную нимбом. Но и это только на какие-то мгновения. В эти моменты хочется аккумулировать все ресурсы памяти. Невозможно продлить, но можно запомнить, запечатлеть и передать с генами следующим поколениям. Может быть, в этом и есть главный смысл движения времени? Остановить и задержать нельзя, но можно загрузить в программу будущей реальности, где нет пространства и времени...

Эти мысли пронеслись в Наташиной голове, словно листья, сорванные сильным ветром.

– Любопытно, – вслух сказала она.

– Любопытство – основной инстинкт человека, – подхватил Влад. – Его суть заключена в самом слове и лишь по-русски читается так явно. Любопытство – пытка любовью, испытание любовью... Мне кажется, это и есть смысл пребывания человека на земле... Человеку доступно ее познать, но не понять, как познать, но не понять Бога...

Наташа вздрогнула. Кроме Вики никто и никогда так не отвечал вслух на ее мысли...