Субмарина - Джо Данторн

Мне шестнадцать. Маме сорок три.

Вспоминаю вчерашний день — мамин день рождения. Я уже живу в прошлом.

Папа сказал, что настоящая вечеринка-сюрприз должна быть неожиданной. А кто ждет, что ему устроят вечеринку в честь сорокатрехлетия? Это было частью его тщательно спланированной программы по спонтанному проявлению любви.

Хорошо известно, что мужчины совсем не умеют выражать эмоции. Папа давно уяснил, что гораздо легче, например, подвезти маму куда-нибудь, или что-нибудь организовать, или чем-нибудь поступиться. Больше всего ему нравится встречать маму в аэропорту Хитроу. Если пробки, даже лучше. Бутерброды с белым хлебом, негреческий йогурт, плохой кофе все это не зря. Чем больше мучений по пути, тем крепче его любовь.

Вечеринка — это прекрасная возможность в течение нескольких недель напрягаться втайне от всех, подвергая себя ненужному стрессу. Папе пришлось использовать рабочий телефон для обзвона всех гостей, чтобы мама ничего не узнала. Звонить друзьям, с которыми они не виделись много лет. Притворяться, что ему интересно по десять раз выслушивать одну и ту же болтовню — что у них новенького. Снова и снова он пересказывал одну и ту же шутку, точнее, не совсем шутку: «Ну, я тут подумал: настоящая вечеринка-сюрприз должна быть неожиданной, а вы когда-нибудь слыхали о большом празднике на сорок третий день рождения?»

Я знаю обо всем этом, потому что он мне сам сказал. Еще одно новшество: последние несколько недель я был его суррогатной женой. Играл роль собственной матери.

Так как он не мог пожаловаться маме на нелегкие трудовые будни организатора секретных вечеринок, то был вынужден искать отдушину во мне. Он начал забирать меня из школы, чтобы выговориться и заодно прокатиться с ветерком.

— Барри грозится остаться на целую неделю, потому что если уж он «потащится в такую даль», то надо отдохнуть как следует. Не говоря уж о еде: у одной непереносимость лактозы, у другой аллергия на арахис, третья боится креветок — заметь, не аллергия, она просто боится креветок! Умоляю. И это что за отстой? — Он ударил — не вру, ударил — по рулю. У папы и радио «Классик» отношения любви-ненависти. — Не надоели им эти гребаные «Времена года»? Так вот, Тина и Джейк приедут с младшим сыном, Атомом — его зовут Атом! Атому нельзя контактировать с кошачьей шерстью» пылью и даже этими микроскопическими клещами», которые питаются мертвой кожей. У Атома аллергия на молекулярном уровне. Анекдот, одно слово.

Было странно играть роль его жены: с одной стороны, здорово, что он так откровенен, и мне нравится, когда он ругается, но не могу не признать, что после нескольких недель выслушивания его нытья мне захотелось — чисто теоретически — сбежать с тем парнем, что приходит к нам раз в месяц ухаживать за садом.

Так что вечеринка-сюрприз была совместным подарком — и папы, и от меня, потому что это я был рядом, кивал и поддакивал «угу» и «ааа».

В утро маминого дня рождения папа записал ее на сеанс черепно-сакральной терапии — ради этого ей пришлось тащиться в Бристоль. Черепно-сакральная терапия — это новейший метод и, согласно моим исследованиям, проводится в одетом виде. Лечение заключается в том, что массажист помещает руки рядом с человеческим телом, но не касается его.

В чуланчике при нашем спортивном зале есть пробковое покрытие для занятий йогой. Сейчас вообще куча новейших методов терапии. За отдельную плату можно пригласить человека домой, и он измерит уровень электромагнитного излучения от микроволновки, радиоприемника, телевизора в режиме ожидания и мобильного телефона.

Итак, мама провела утро за неконтактным массажем, а гости начали собираться к полудню. Папа заказал еду в «Анаркали» — бангладешском ресторане на Сент-Хеленс-роуд, — и у нас были четыре вида карри, маринованные куриные крылышки, креветки в кисло-сладком соусе и баклажаны с йогуртом.

Когда шеф-повар из «Анаркали» привезла еду утром, папа решил проверить, насколько она настоящая.

— Бангладешцы правда такое едят?

— Нет, вкус другой, и ингредиенты не совсем те же самые, это… она повертела головой, глядя на папу, который выжидающе смотрел на нее, и спустя довольно продолжительное время наконец сказала: — …суррогат.

Думаю, папа посчитал, что она сказала что-то по-индийски или это просто название блюда. Но я-то понял.

В дом правда набилось много народу. Оказалось, у мамы с папой действительно много друзей, хотя по ним не скажешь. В парадной, полной гостей, папа с удовольствием продемонстрировал свое произношение:

— Олли, передай, пожалуйста, гурер пайеш кичури.

Когда я раздавал пирожки, мне все время задавали один и тот же вопрос: Олли, какие у тебя планы на будущее? Ответ я заготовил заранее. Я отвечал: «Мое будущее — история», и они улыбались, потому что это так прекрасно и так редко бывает, чтобы мальчик-подросток хотел быть похожим на отца.

На тестовом выпускном экзамене по истории я получил пять с плюсом. По рисованию — три.

Помню, мистер Хейк пытался застращать нас вступительными экзаменами в колледж по биологии, показав разницу между изображением клетки на школьном экзамене — кружок с точечкой внутри, карикатура на женскую грудь — и тем, что требуют на вступительном экзамене — нечто непонятной формы с множеством таких же кривых и испещренных точками фигур внутри.

Нюансы — вот что появляется на вступительных экзаменах.

Не уверен, что папа глубоко исследовал этот вопрос — он вообще-то не верит в методы альтернативной медицины, — но, кажется, после черепно-сакральной терапии у мамы было не самое подходящее настроение для вечеринки-сюрприза.

Я был в своей комнате — сколько можно разносить яичные рулетики! — когда раздался крик:

— А вот и именинница!

Семейства Кейнов и Клампов пили вино в саду перед домом, любуясь видом, когда заметили ее на противоположном конце улицы. Новость мгновенно разнеслась, и толпа зашевелилась. Из окна спальни я наблюдал, как они высыпали в сад и выстроились на ступеньках дома.