Ресторан "Березка" - Евгений Попов

– Если кто в жестяных банках изготовляет зеленый горошек со смальцем, того нужно тут же расстреливать у стенки, как лазутчика, потому что он делает больно всем. Вот ты глянь – среди севрюги, огурца свежего, парникового, болгарского, ростбифа, каменной колбасы – он ежится и ссыхается от позора, этот бедный горох, крытый тусклой жировой пленкой, с белыми, отвратительно стылыми жиринками. Он мучается, и я ничем не могу ему помочь...

Так размышлял один естествоиспытатель, ужиная с родным человеком за праздничным столом в ожидании ночи под звуки симфонии № 40 композитора В.-А.Моцарта, что напечатана на пластинке фирмы «Мелодия» с двух сторон, слушая все эти ее переливы, анданте, менуэты и пр.́

– Понимаешь, – сказал естествоиспытатель родному человеку. – Я считаю, что аристократизм – это ощущение своего места в пространстве и времени. Мир – он в любом месте полон, в любом времени. Каждый, кто на своем месте, – аристократ. Кто не на своем месте – плебей. И я говорю о том, что естественность – лучше правды, выше оценок, честнее нравственности...́

– Нравственности, – подтвердила родной человек. Она хорошо понимала естествоиспытателя.

А он вдруг затрясся от жалости, и трясся, и слезы от плача падали в поедаемый им горох со смальцем по цене 35 копеек банка.́

– Смотри, за окном как белым-бело, – сказала родной человек. – Это и есть белая ночь. Белая ночь – это серая ночь. Моцарт. Огурец. Севрюга с хреном...́

– Горох ты мой, горошек!– вскричал естествоиспытатель. – Обижен бедный горох! А впрочем – сам, сам виноват, – махнул он рукой. – И все несчастные – свиньи, как писал цитируемый ученый...́

– Белая ночь, – шептала родной человек. – Белая, серая она – вливается, вливается, вливается...́

– И смерти нет, да? Ну скажи, скажи, ляпни еще, что и смерти нет, ну скажи, скажи, – пристал естествоиспытатель.́

– Нет, – подумав, сказала родной человек.́

– Нет? – воскликнул естествоиспытатель.́

– Никогда, – ответила женщина.́

– Вот и хорошо, – резюмировал мужчина и погасил электрическую лампу.

Прекрасным, нездоровым светом полнилась комната. Аква, аква, аква... а, (3, у. О, плыви, плыви, плавай, дыши, шевели жабрами медленно! И, о господи, неужели мы навсегда рыбы, неужели мы никогда не умрем, неужели это ошибка, неужели это счастье, неужели еще можно жить?.. Целую тебя, я тебя целую... Ты слышишь?

– Я все слышу, – ответила женщина.

...недостатки отдельные всегда временами назад вперед вниз вверх право лево в нашей жизни иногда все еще встречающиеся к сожалению...

О чем мы каждый день имеем право читать в местных и центральных газетах, издаваемых в СССР.

* * *

Удаки. – Мне казалось, что я весьма ловко придумал это слово, дабы избежать обвинений в лексической грубости. Однако впоследствии узнал, что оно и без меня существует в живой народной речи. На мой вопрос, кто это тащится от автобусной остановки к озеру Волго Калининской области, где у меня и моего друга художника Сергея Семенова (р. 1956) был одно время маленький домик, наш сосед хладнокровно ответил: «Московские удаки приехали».

...представители жэковской общественности... – ЖЭК – жилищно-эксплуатационная контора, организация по эксплуатации государственного жилищного фонда, попутно контролировавшая нравственность граждан-квартиросъемщиков.

Эрнест Хемингуэй (1899–1961) – чрезвычайно популярный в СССР американский писатель, чей портрет в свитере грубой вязки висел практически в каждом доме так называемого «интеллигентного человека». Пьющий персонаж, разумеется, не считает его евреем, а так это... прикалывается.