Высокие Горы Португалии - Янн Мартел

– Может, пристегнуть его ремнем безопасности? – спрашивает он.

– Можно, – отвечает Боб.

Он наклоняется, охватывает Одо поясным ремнем. И защелкивает пряжку. Однако плечевой ремень расположен высоковато – на уровне морды Одо. Боб просовывает его ему за голову. Одо против таких мер не возражает.

Питер чувствует, как у него в душе закипает тревога. Не справлюсь. Надо бы отказаться, прямо сейчас. Он опускает стекло и машет Бобу рукой.

– Прощай, Боб! Еще раз спасибо тебе. Помощь твоя была неоценима.

Путь из Оклахома-Сити оказывается дольше, чем дорога туда. Питер не гонит, чтобы не тревожить Одо. И хотя на пути из Оттавы в Оклахома-Сити он проезжал то одно человеческое поселение, то другое – Торонто, Детройт, Индианаполис, Сент-Луис, Талсу, – по дороге в Нью-Йорк он по мере возможности объезжает многие городские центры, опять же ради спокойствия обезьяны.

Питер с удовольствием лег бы спать в чистую постель и обрадовался душу, но он знает наверняка: ни один хозяин мотеля не сдаст комнату обезьяно-человеческой парочке. Первой ночью он съезжает с дороги и останавливается у заброшенного фермерского дома. Он собирает клетку, правда, не знает, куда ее поставить. На крышу автомобиля? Или пусть торчит из багажника? А может, где-нибудь рядом с «его» территорией? В конце концов он ставит клетку, приоткрыв в ней дверцу, возле машины и полностью опускает переднее пассажирское стекло. Он жертвует Одо одеяло, а сам укладывается на заднем сиденье. С наступлением ночи обезьяна начинает метаться и громко кричать и даже несколько раз пытается забраться на заднее сиденье – прямо на Питера, пока наконец не пристраивается рядышком, в углублении для ног на полу кузова. Одо не храпит, но дышит очень шумно. Питеру не спится, и не только потому, что мешает обезьяна, но и потому, что его одолевает тревога. Ведь это большое, сильное животное, необузданное и неудержимое. Во что я ввязался?

Следующие ночи они спят на краю поля – в самом конце тупиковой дороги: там спокойно и нет ни души.

Однажды вечером он решает подробнее посмотреть бумаги, переданные Лемноном. И находит среди них отчет с кратким жизнеописанием Одо. Младенцем его «взяли из природы» в Африке. О добровольце из Корпуса мира не упоминается ни слова – говорится только, что в дальнейшем Одо провел какое-то время в НАСА, в месте под названием Аэрокосмический медицинский центр Холломан – в Аламагордо, Нью-Мексико. Потом переправили в Национальный центр изучения приматов имени Йеркса в Атланте, Джорджия. Затем – в Лабораторию экспериментальной медицины и хирургии приматов, сокращенно ЛЭМХП, в Такседо, Нью-Йорк, а оттуда – в Институт изучения приматов к Лемнону. Целая одиссея! Неудивительно, что Боб назвал Одо перекати-полем.

Питер задерживает взгляд на словах «медицинский»… «биологический»… «лаборатория»… «изучение» и особенно – «экспериментальная медицина и хирургия». Экспериментальная? Одо перевозили из одного Освенцима в другой, и все это после того, как его младенцем отняли у матери. Питер гадает, что же сталось с матерью Одо. Накануне днем, обыскивая шимпанзе, он разглядел у него на груди татуировку. Только в этом месте темная кожа хорошо просматривается под плотной шерстью – и там, под правой подмышкой, он заметил две скукоженные цифры – число 65, – проглядывающие точно на скомканной бумаге.

Он обращается к Одо:

– Что же они с тобой сделали?

Затем меняет положение и обыскивает его дальше.

Как-то днем в цветущем Кентукки, дозаправившись, он отъезжает в дальний конец зоны отдыха, за бензозаправкой, чтобы спокойно перекусить. Одо вылезает из машины и взбирается на дерево. Поначалу Питер вздыхает с облегчением: обезьяна ему не докучает. Но потом ему никак не удается заставить ее спуститься вниз. Он боится, как бы Одо не перемахнул на другое дерево, потом на третье – и не сбежал. Но обезьяна сидит на месте. Она просто вглядывается в глубину леса, у кромки которого покачивается на ветке. Она как будто упивается радостью, оказавшись в лиственном царстве. Шимпанзе, плывущий по зеленому морю.

Питер ждет. Время бежит. Ему нечего почитать, а слушать радио нет охоты. Он дремлет на заднем сиденье. Думает о Кларе, о сыне, в котором разочаровался, о жизни, которую оставил позади. Потом идет на бензозаправочную станцию за съестным и водой. Вернувшись, садится обратно в машину и разглядывает планировку станции: главную постройку, когда-то ярко выкрашенную, а теперь поблекшую, асфальтированную площадку, подъезжающие и отъезжающие легковушки, грузовики и людей, зону отдыха, кромку леса и дерево, на котором затаился Одо, – он сидит и просто наблюдает за Одо.

Шимпанзе на дереве никто не замечает, кроме детворы. Покуда взрослые занимаются своими делами, снуя в туалеты и обратно, заправляя машины бензином, а домочадцев – всякой снедью, ребятишки глазеют по сторонам. И скалятся. Кто-то тычет пальцем и предупреждает родителей. А те удостаивают их лишь мимолетным, равнодушным взглядом. Дети уезжают и на прощание машут Одо руками.

Проходит пять часов – день клонится к вечеру, а Питер все так же наблюдает за шимпанзе. Одо тоже поглядывает на Питера. В самом деле, когда шимпанзе не отвлекается на суету вокруг бензозаправки, Одо наблюдает за ним сверху вниз с тем же сдержанным любопытством, с каким и Питер посматривает на него снизу вверх.

Смеркается, холодает, а обезьяна все никак не спускается. Питер открывает багажник и достает свой спальный мешок и одеяло для Одо. Обезьяна гукает. Питер подходит ближе к дереву и вскидывает одеяло. Животное спускается вниз и подхватывает его. Взбирается обратно на дерево и уютно закутывается в него.

Питер оставляет под деревом фрукты, ломтики хлеба, намазанные арахисовым маслом, и бутылку с водой. Когда становится совсем темно, он укладывается спать в машину. Он обессилен. И беспокоится, как бы Одо не сбежал ночью или, хлеще того, не набросился на кого-нибудь. Однако в конце концов он засыпает с приятной мыслью: наверное, Одо впервые с детства, проведенного в Африке, спит под звездами.

К утру от фруктов и ломтиков хлеба не остается и следа, бутылка оказывается наполовину опорожненной. Питер выбирается из машины – Одо слезает с дерева. И протягивает к нему руки. Питер усаживается наземь – они обнимаются и обыскивают друг дружку. Питер готовит для Одо завтрак: шоколадное молоко и бутерброды с яйцом и салатом.

На двух других бензозаправках история с лазанием по деревьям повторяется. Питеру дважды приходится звонить в авиакомпанию и перебронировать рейс, и оба раза не бесплатно.

Днем, пока они едут по Америке, он время от времени поворачивает голову и поглядывает на пассажира, и всякий раз изумляется, что едет в компании шимпанзе. При этом ему кажется, что Одо, который, в отличие от него, любуется мелькающими за окном пейзажами, время от времени делает то же самое – поворачивает голову и поглядывает на него, и всякий раз изумляется, что едет в машине в компании человека. Так, не переставая изумляться и недоумевать (и немного бояться друг друга), они едут и едут в сторону Нью-Йорка.

По мере приближения к мегаполису Питер чувствует себя как на иголках. Он боится, что Лемнон обманул его, что в аэропорту имени Кеннеди его задержат и заберут у него Одо.