Если копнуть поглубже - Тимоти Финдли

— He вижу — абсолютно с тобой согласна. Сейчас ты вполне способен играть Человека-невидимку без компьютерной анимации. К чему все это новомодное техническое дерьмо, когда есть ты? Свет! Камера! Мотор! Вперед! И ты звезда! Невидимая звезда — постоянно отсутствующая звезда.

В стаканы опять полилось сногсшибательное мартини.

Джейн посмотрела на часы.

Было за полночь.

— Что у нас теперь? Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье?

— Не один черт?

— Мне — нет.

— Четверг, переходящий в пятницу.

— Да, да, четверг, переходящий в пятницу. Завтра тебе опять играть в гольф, как тогда, когда мне нужно было, чтобы ты пришел на генеральную репетицию «Ричарда». Значит, домой ты явился только затем, чтобы забрать свои клюшки, в том числе и ту, которую я, как дура, подарила тебе на день рождения? За этим, а не ради меня? Подонок! Впрочем, почему я продолжаю называть это место домом? Не понимаю! Просто перед игрой — перед тем как предстать во всем блеске перед вечерней публикой — ты решил отоспаться в удобной кровати.

— Отоспаться после чего?

— После двенадцатидневного блуда. Или что там у тебя было?

Никакого ответа.

— Ради всего святого, скажи, — попросила Джейн. И добавила: — Это… Зои?

— Нет.

Вот так — «нет», и все. Но что прикажете делать с этим «нет»?

— Тогда кто?

Опять никакого ответа.

— Сколько ни смотри в пол, не поможет. — Джейн даже улыбнулась его ребяческой неспособности признаться в чем-то. Гриффи, это ты вытащил из моего кошелька десять центов? Ты? Скажи мамочке.

При этих словах весь мир ребенка сужался до пола под ногами и возникал внезапный интерес к тому, что происходило за открытыми окнами и дверями.

— Неужели тебе нечего, абсолютно нечего сказать?

Красная, как колода карт, пачка «Дю Морье», не виденная раньше золотая зажигалка с инициалами, которую он поглаживал с незнакомой, почти чувственной нежностью, пока извлекал огонь и подносил к кончику сигареты с фильтром. Вздох, постукивание пальцами, край бокала прижат к губам, глоток, застенчивая, необычная улыбка и отведенный взгляд.

— Я получил роли, которые хотел. Бируна и Меркуцио.

Господи! Что на это сказать?

— Ну, что ж, поздравляю. Тебе повезло.

В Джейн шевельнулось… что?

Подозрительность, недоверие, замешательство.

Что он сделал? Как сумел заполучить их назад?

Она посмотрела на мужа.

Нашел все-таки способ? И поэтому так долго пропадал?

Но разве можно задавать такие вопросы?

Нет, нельзя.

— Я рада за тебя, — сказала она наконец. — Правда. Рада и горда. Ты их заслужил.

— Знаешь… я доволен.

Доволен… и все? После того как хватался в доме за все, чем можно убить себя, после того как разорвал мне сердце, рыдая на лестнице и мыкаясь из угла в угол по кухне? Просто доволен?

— Откуда ты узнал? Ведь еще ничего не объявляли.

— Мне сказали.

Сказали? Понятно.

— Кто?

Пожал плечами.

— В «Тщетных усилиях любви» твоей партнершей будет снова она?

— Господи, прекрати!

— Я только задала вопрос.

— Тогда вот тебе мой ответ — не знаю.

Джейн ждала. Пожалуйста, добавь, «мне все равно». Пожалуйста, скажи, что тебе все равно.

— И если уж на то пошло, мне абсолютно все равно.

Ну вот, хоть какие-то молитвы услышаны.

— Не представляешь, почему они передумали? По поводу тебя?

Он снова пожал плечами. Сделал еще глоток мартини. Сидел, явно настолько измотанный, что едва мог пошевелиться.

Джейн вздохнула и произнесла:

— Дорогой…

Гриффин поднял глаза.

— Я должна тебе кое-что сказать. Я встретила мужчину…

— Извини, не понял. — Он подался вперед и коротко хохотнул. — Ты встретила мужчину?

— Ну да. Он…

— Ты?

— Я. — Джейн поневоле улыбнулась. В его голове явно не укладывалось, что у нее может появиться какой-нибудь другой мужчина, и он ей не поверил. Забавно — и очень типично для неверных мужей, подумала она.

— Как его имя?

— Милош.

— Итальянец?

— Нет. Я думаю, поляк.

— Поляк! — фыркнул Грифф. — Вот это сподобилась. Принцесса и полячишка.

— Не говори так. Это недопустимо!

— Ну еще бы: наша мисс Красавица-Южанка до мозга костей своего белейшего тела лишена предрассудков.

Джейн посмотрела в темноту за окном.

— Когда ты с ним познакомилась?

— Это несущественно.

— Ну, конечно… тебе его, случайно, не на крыльце оставили? Какой-нибудь незнакомец? А подарочная обертка на нем была?

— Ты просто…

— Что я?

— Смешон. Стоило не твоим пальцам оказаться в пушку — и смотри, как изменилось твое отношение.

— Говорят: «рыльце в пушку», а не «пальцы»! Господи, какая же ты тупая!

Вот она — защита — нападения. Переложить свою вину на меня. Джейн собиралась его только подразнить. Сказать, что Милош согласился позировать ей. Но Гриффин сразу же сделал неправильный вывод, и это даже к лучшему. Пускай.

— Он сегодня явится, этот полячишка?

— Естественно, нет.

— Мне тоже, пожалуй, пора удалиться. — Он поднялся, отвесил преувеличенно глубокий поклон и направился к боковой двери.

— С собой ничего не беру, — тон его был невероятно ядовитым. — Слава богу, у меня есть друзья, у которых найдется все: чистые постели, бритвы, свежее, подходящее по размеру белье, зубные щетки, расчески, дезодоранты. Чистые кровати с чистыми простынями в чистых прохладных комнатах. Потолочные вентиляторы. И никаких женщин.

Гриффин отомкнул замок и распахнул дверь.

— А мне что делать? В конце концов, у нас ребенок. Если не забыл, его зовут Уилл. Тебя не волнует, что мы с ним будем делать?

— Честно говоря, нет.

Грифф долго ждал, чтобы это сказать.

Превосходный уход со сцены.

Вот только у Джейн и Уилла не было завтра, не было Тары, куда можно вернуться, и женой Гриффа была вовсе не Скарлетт О’Хара.