Запах искусственной свежести - Алексей Козлачков

– Коньячку? – спросил банкир.

– Почему бы и нет, – сказал я.

Он заказал нам кофе и коньяку. Потом мы обменялись с ним шутками по поводу выпивки и последующей езды на машине. Он сказал, что одна рюмка не повредит в любом случае, а если будет больше, то его отвезет шофер. Да и ехать-то никуда не надо – банк под боком.

А вот женщины наши затеяли нешуточное сражение чуть ли не с первых слов. Было ясно, что университетская подружка Насти пришла на бой кровавый. Пока наши трупы не эвакуируют с поля боя, она отсюда не уйдет. Уж и не знаю, чем так задела ее моя Настя во время совместной учебы. Я немного беспокоился за нее. С другой стороны, мне все это представлялось такой ерундой, что я воспринял происходящее как-то излишне благодушно.

Настина подружка с первых минут общения держалась с аффектацией, немного сверх меры ломаясь. Так мне показалось. Впрочем, я не знал ее обычной манеры. Искусствоведки – они ведь все непростые.

Она рассказывала о неделе, проведенной в Париже, о Лувре. О двух неделях на Лазурном берегу, о купальниках, шезлонгах, прислуге в гостиницах и об экзотической еде в разных ресторанах. Мол, анчоусы там были очень хороши.

Тогда это звучало вовсе не так обыденно, как теперь. Допустим, она рассказала бы, что они летали в космос на пару недель. Это произвело бы на нас, советских граждан, привыкших к космическим перелетам и даже слегка замордованных ими, меньшее впечатление, чем повествование о Париже, Лувре и анчоусах. Добавить нам со своей стороны к этому рассказу было абсолютно нечего. Даже спрашивать ни о чем почему-то не хотелось.

Я заметил, что банкиру становилось все неуютней. Он ерзал на стуле и заказал еще по коньяку, даже не спросив меня.

После рассказа о фешенебельном отпуске подружка спросила нас с этакой небрежной интонацией светской дамы:

– А вы куда собираетесь ехать в свой отпуск? – При этом она нагло смотрела то на меня, то на Настю.

А мы, вообще-то, никуда не собирались. Еще дожить бы до этого отпуска! У нас даже и дачи не было – ни у ее родителей, ни у моих. Так что об отпуске мы просто старались совсем не думать. Настанет время – что-нибудь решим.

– А мы по приглашению принцессы Дианы и принца Чарльза едем в Африку на сафари. Там будут представители еще нескольких королевских домов Европы, – нашлась Настя.

– Ах, – произнесла подружка, сопроводив это кукольным движением головы, не решив еще точно, смеяться ли шутке или продолжать провоцировать Настю. – Ну ла-адно, тогда передайте принцессе приветик от нас с Бо-орей, – сказала она, томно растягивая слова.

Первым не выдержал кривлянья банкир. Он встал и отвалил в туалет.

Потом Настя сказала подчеркнуто ласковым голосом:

– Ты знаешь, милая, нынче к нам обещала зайти Женина мама, и, как всегда, без ключей. Так что нам пора. Прости ради бога, передай привет своему Борису и извинись за нас. Он у тебя очень-очень милый и… платежеспособный. Женя, расплатись, я тебя подожду там, у выхода. – Настя встала.

Последнее распоряжение она отдала явно погорячившись, хорошо не подумав. Я тоже не ожидал такого оборота, но достал бумажник и стал в нем ковыряться, хотя и прекрасно знал, что ничего существенного там найти было физически невозможно.

Банкирша смотрела на всю эту сцену с презрительным торжеством и молчала. Она явно добилась своего.

Дамочка выдержала паузу, вдоволь насладилась победой и сказала:

– Да ладно, оставьте. Боря же сказал, что мы угощаем.

– Велено расплатиться, – ответил я как можно более бесстрастно и положил на стол сторублевую купюру – все, что было в кошельке, остальное – мелочь на проезд. На покупку продуктов нам уже придется сегодня занимать.

Настя ожидала меня у выхода из пассажа, грустным рассеянным взглядом скользя по какой-то витрине.

– Хорошая шалька, – кивнула она на художественно растянутый за витриной шикарный платок с кистями, и сказала это таким спокойным, любящим домашним голоском, как будто ничего только что с нами не произошло и она не рассталась навсегда со своей лучшей университетской подругой. – Пойдем домой, Женечка.

Вот эту-то шаль с витрины дорогого магазина, расположенного напротив банка, я и купил в подарок Насте в тот вечер, когда мы с Эдиком получили наш первый гонорар за сексуальный гороскоп. Я знал, что именно ей она будет особенно рада. Разумеется, я не собирался говорить любимой, откуда именно у меня деньги, рассказывать про эти сексуально-астрологические сочинения. Собирался сказать, что, мол, премия там, гонорар за статью о Достоевском и все такое.