Любовник Дженис Джоплин - Элмер Мендоса

Давид решил, что она просто кокетничает. Знает ли Сидронио, что его жена пошла в гости к другому? Учитывая его ревнивую натуру, это посещение может иметь для нее неприятные последствия.

"Только не прогоняй ее, — посоветовала Давиду его бессмертная часть. — Вот ее ноги, прикрытые цветастой юбкой, ее груди под тонкой блузкой, ее огромные зеленые глаза и такой знакомый рисунок платка, накинутого на плечи!"

Давид предпочел сменить тему:

— А как Дуке?

— По-прежнему в Чакале, стал управляющим винного завода, женился; скоро у меня появится маленький племянничек.

— Он что, мескаль производит?

— Нуда.

— А Насарио?

— Разве ты не слышал — его убили в Масатлане!

— Нет, не слышал…

— А это кто? — кивнула Карлота на плакат.

— Дженис Джоплин, я женюсь на ней. — Давид покраснел.

— Красивая. Она актриса?

— Певица.

Карлота показала на кастрюльку.

— Я принесла тебе мясное рагу с белым перцем; мне бы очень хотелось потушить для тебя кроличье мясо, но его здесь не нашлось.

Давид поблагодарил.

— Дуке все еще ходит на охоту?

— Думаю, да. — Она взяла его ладонь и сжала обеими руками. Давид вспомнил, как Карлота мылась в реке и терла этими руками свои груди, покрытые мыльной пеной.

— А где твоя красная куртка?

— Подарила сестренке.

"Какие у нее руки!" — восхитилась карма.

— Где ты работаешь?

— Рыбачу.

— Вот почему ты такой загорелый! У тебя же еще и бизнес есть.

— Какой бизнес?

— Разве ты не занимаешься бизнесом?

— Каким? — В ее глазах мелькнула лукавая нежность.

— Ах, Давид, ты же работаешь у Карвахалей Кинтеро!

— Да нет, я…

— Карлота! — послышалось издалека.

— Ну, ладно, рада была с тобой свидеться! Знаешь, рагу получилось такое неудачное, что не стоит его даже пробовать, лучше сразу выброси в уборную. — Она встала.

— Ну вот еще! Мы как раз собирались поужинать!

— Оно даже не из кролика… — Карлота взяла кастрюльку. — Я сама выброшу!

Но Давид остановил ее:

— Нет, мы съедим все без остатка, можешь не сомневаться!

— Пусти, я выброшу! Обещаю, я приготовлю тебе гораздо вкуснее!

— И это хорошее!

— Ну пожалуйста, Давид, позволь мне приготовить для тебя что-нибудь другое! — Карлота заметно побледнела. — Выброси это, умоляю тебя! Завтра принесу тебе что-нибудь очень вкусное!

— Карлота! — опять раздалось снаружи.

— Ну все, я пошла. Передай от меня твоей маме большой привет!

Рапидо проводил ее взглядом и вошел в камеру.

— Красивая женщина, сеньор, но с ней надо вести себя очень осторожно! Кастро настоящий дьявол, хочет усыпить вашу бдительность. Вы из-за нее убили Рохелио?

— Давид кивнул:

— Она была с ним помолвлена, а я танцевал с ней, и он разозлился.

— И вы его опередили — теперь понятно! Что они нам подсунули? — Рапидо поднял крышку и понюхал. — Лучше выбросить это, вдруг намешали отравы!

— Нет, с какой стати?

— Послушайте, Санди, жертвой всегда становится доверчивый, поэтому, так или иначе, мы это выбросим, а я пойду на кухню и принесу нам обоим пожрать.

— Но рагу выглядит очень вкусным, может, попробуем?

— Не советую.

— А что я скажу Карлоте?

— Если спросит, скажете, ничего вкуснее в жизни не едали!

— Тогда, может, поужинаем тем, что тетя привезла?

— Этим мы завершим ужин! — Телохранитель взял две миски и пошел на кухню, размещенную прямо во дворе тюрьмы, где повара из заключенных раздавали порции куриного бульона с рисом и чили.

— Эй, товарищ, выловите мяска! — обратился Рапидо к одному из поваров.

— Ишь чего захотели! У вас, Рапидо, губа не дура! Нету мяска, говорю я вам, чем богаты, тем и рады!

— Не будьте каброном, хотя бы на зубок!

— Не в ресторане!

— Какие же мы жадные. — Рапидо сунул один песо в карман повара.

Тот строго взглянул на него, затем улыбнулся.

— Вот чертяка, ну, ладно, только потому, что ты мне нравишься! — И положил в каждую миску по куриной ножке.

— Только не проговорись никому, иначе будет скандал! Наступали вечерние сумерки.

— Ну вот, к этому еще добавим своего, глядишь, и поужинаем! — удовлетворенно произнес Рапидо, принимаясь за еду. — Вставайте, Санди, это ваш предпоследний ужин во дворце, подкрепитесь напоследок!

— Сейчас, Рапидо.

Давид со светлой грустью вспоминал, как пела Карлота Амалия, развешивая белье: "Он жизнь моя, а я его любовь", — и сожалел о произошедшей в ней перемене — близость Сидронио оставила отпечаток на ее внешности; она уже не улыбалась, как раньше, хоть во взгляде зеленых глаз сквозила прежняя нежность. Давиду не понравилось, что ее длинные волосы приобрели неестественный цвет, на лице слишком много косметики и она заметно пополнела… Проклятый Сидронио! Все-таки не стоит встречаться с первой любовью после долгой разлуки, пусть уж лучше навсегда остается в памяти такой, как вначале.

— Тортильяс остынут! — позвал его Рапидо, но Давид не пошевелился, ему не хотелось открывать глаза, так как перед ними вдруг стала вырастать фигура Дженис, но он знал, что это не картинка с плаката, и даже перестал замечать и слышать свою бессмертную часть, Is this the Chelsea Hotel? видение все больше увлекало его, уносило за собой, и с ним пришел глубокий сон.

Проснулся Давид в шесть утра вместе с командой строиться на утреннюю поверку. В полумраке различил фигуру охранника, лежащего на соседней кровати. "Умаялась сивка-бурка", — подумал Давид.

— Рапидо, ты вскипятил воду для кофе? — Но телохранитель даже не шевельнулся. — Рапидо, я с тобой разговариваю, в чем дело? — Давид включил свет и увидел окоченевшее тело и черный, перекошенный рот.

Вот черт! Что с ним случилось? Давид потряс его:

— Рапидо, что с тобой?

"Он мертв", — пояснил голос. "Кто его убил?" — "Понятия не имею! Не думай об этом, лучше поскорее спрячь его пистолет!" — "Где ж его спрятать? Наверняка здесь обыщут каждый уголок!" — "В цветочном горшке!" Давид уже собирался так и сделать, но на ходу передумал и решил спрятать пистолет в кастрюле с наполовину съеденным фасолевым пюре; он сунул оружие в полиэтиленовый пакет, плотно замотал и утопил в коричневой массе до самого дна, а сверху долил воды. "Что теперь?" — "Надо бы доложить тюремным властям!" Давид быстро вышел во двор и тут же столкнулся со Смурым.