Путешествие на край комнаты - Тибор Фишер

– А почему тебе вдруг захотелось со мной повидаться? – спросила я.

– Ну, просто вот захотелось.

– Но почему?

– Я много про тебя думал.

– Но ты же меня совершенно не знаешь.

– Мне хватает того, что знаю.

– А ты не скучаешь по Хейди?

– Поначалу оно, конечно, волнует. Но когда поимеешь ее раз пятьсот, весь восторг сходит на нет. Так что, я правильно сделал, что приехал к тебе?

Конечно, он сделал все правильно. Его беспечность и оптимизм покорили меня сразу, но это было еще не все. Далеко не все. Большинство романов начинаются просто волшебно, но потом очарование новизны пропадает и все затухает само собой. С Уолтером было иначе: чем лучше я его узнавала, тем больше он мне нравился.

И еще мне всегда нравились его письма. У него был красивый почерк, что для мужчин вообще редкость. Он скорее рисовал, чем писал.

Меня ужасно расстроило его прощальное письмо. Прежде всего потому, что я ничего подобного не ожидала. Обычно, если кто-то кого-то бросает, это не происходит внезапно. Ты чувствуешь, что что-то не так. А у нас с Уолтером все было прекрасно, пока я не открыла это письмо. В этом-то и беда с людьми, чье появление в твоей жизни вызывает сильные потрясения: потрясения бывают не только хорошими, но и плохими.

В этом письме меня особенно разозлила фраза: «Дело не в тебе, дело во мне». Ненавижу избитые выражения. Я никак не могла поверить, что эта банальность может быть правдой. Я расценила его письмо и внезапное исчезновение как проявление жалкой трусости. Хотя на самом деле это была никакая не трусость. Что угодно – но только не трусость. Я заметила, что в последнее время он сильно похудел, но он активно занимался спортом, ходил в тренажерный зал, и я подумала, что так и надо.

А через пять месяцев после того письма мне пришло извещение о его смерти. И еще одно письмо от Уолтера. Там была одна фраза, которую я запомню, наверное, на всю жизнь:

Тебе захочется кричать и плакать; жалко, что в эту минуту меня не будет рядом.

Его решение, может быть, было в чем-то эгоистичным, но это, наверное, самый мужественный поступок из всех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Уйти из света во тьму, в одиночестве… отказаться от помощи близких, когда никто не отказался бы помочь… это достойный шаг, смелый шаг. Но, если честно, в глубине души я была рада, что мне не пришлось сидеть у больничной койки. Я бы, наверное, просто не выдержала. Настоящих мужчин в наше время почти не осталось. Уолтер был единственным из всех моих знакомых мужского пола, кого я могла бы назвать настоящим мужчиной. Может быть, это глупое определение, но ничего лучше мне в голову не приходит. Кругом – одни наглые идиоты, избалованные женским вниманием, которых любят и хвалят вообще ни за что. Но Уолтер был по-настоящему храбрым и сильным. Уйти в темноту, в одиночестве, безоружным… ни на что не жалуясь… зная, что ты проиграешь, уже проиграл… вот он, истинный героизм и отвага. Такое встречается редко, но все же встречается. Когда он ушел, я не бросилась следом, чтобы его вернуть, – но это не было проявлением силы, во мне просто взыграла гордость. Иногда я жалею, что не попыталась его разыскать. Но ведь никогда не знаешь, как все обернется.

Я оплакивала его долго. Горевать о потере – занятие совершенно бессмысленное, но именно в этом и заключается его смысл.

Уолтер был единственным из всех моих мужиков, от кого мне хотелось родить ребенка. Я до сих пор думаю, что это было бы здорово, если бы у нас был ребенок, – но даже если бы все было нормально, я бы, наверное, еще сто раз подумала, прежде чем на это решиться. И не только потому, что в мире творятся кошмарные вещи и рожать детей страшно – потом всю жизнь будешь трястись, как бы с ними чего не случилось. Есть еще и другая проблема. Проблема воспитания. Чему ты научишь своих детей? Будьте хорошими, честными, работящими? Явно напрасная трата времени. Это будет нечестно и очень жестоко: воспитывать в детях уверенность в том, что если они будут добрыми, честными и порядочными людьми, то они непременно добьются успеха в жизни и заслужат любовь других. Тогда как в действительности все будет с точностью до наоборот: все, кому не лень, станут вытирать о них ноги.

И вот теперь – эти письма. Я не знала, откуда они приходят, эти посмертные послания. Скорее всего кто-то пересылает их по поручению Уолтера. Вряд ли это кто-то из его друзей: друзья, как правило, люди безответственные. Если бы письма начали приходить ну хотя бы на пять лет раньше, тогда это мог бы быть кто-нибудь из друзей. Нет. Скорее всего это какая-нибудь юридическая контора или банк, в общем, учреждение, выполняющее свои долгосрочные обязательства перед клиентом.

Вскоре после второго письма пришло третье.

Дорогая Оушен.

Мне надо так много тебе рассказать.

Все началось с того, что мой брат – у меня был родной брат – поехал в отпуск специально, чтобы заняться дайвингом, и не вернулся. Оформление репатриации тела – дело хлопотное и печальное, так что я опущу подробности. Я приехал в Чуук, и там мне рассказали про Ричарда: что где бы он ни появлялся, там обязательно происходили несчастные случаи. Со смертельным исходом. Такое вот странное совпадение. Кое-что из вещей брата пропало. В частности, деньги. Конечно, деньгам вообще свойственно исчезать, но у меня зародились нехорошие подозрения.

Я приехал туда, в Барселону, не просто так. Я следил за Ричардом. Несчастные случаи – меня это как-то не убедило. В общем, я решил поиграть в частного детектива. Хотел поймать Ричарда с поличным, а потом уж решить, что с ним делать: призвать к ответу собственноручно, чтобы он на себе почувствовал, каково было тем людям, которых он утопил, или сдать властям. Наша собственная беспомощность – вот что нас бесит больше всего, ты согласна?

Кстати, если у тебя вдруг возникнут сомнения насчет тех смертей в бассейне: Ричард тут ни при чем. В первом случае он был у зубного, а во втором – покупал набор для промывания носа в аптеке. Я это знаю доподлинно, потому что я за ним следил. В первый раз я не поверил, что он невиновен, но потом мне пришлось признать, что человек просто не может совершить два невозможных убийства подряд. Похоже, он в самом деле был просто ходячим магнитом для бед и несчастий.

А потом мне пришла одна мысль… Я следил за Ричардом почти постоянно, даже по ночам. Вот почему я ходил иногда такой сонный и неразговорчивый – я просто не высыпался. И вот как-то ночью случилось странное. Ваши с Ричардом комнаты были рядом, буквально через две двери. Я услышал, как кто-то крадется по коридору. Какой-то мужчина уже собирался войти к тебе в комнату. Он открыл твою дверь. Я был уверен, что это Ричард и что намерения у него недобрые – иначе я бы, наверное, решил подождать-посмотреть, чем все это закончится. Я вышел в коридор. Но оказалось, что это не Ричард. И вот что самое странное. Я еще ничего не сказал, а он уже понял, что его поймали.

– К Оушен в гости? – спросил я.