Игры для мужчин среднего возраста - Иосиф Гольман

Марат смотрел, как ловко и спокойно Али чистил оружие. Мощный «стечкин» был быстро полуразобран, после чего обработан экономными и точными движениями. Даже магазины заново зарядил Али — инструкции советовали не держать их снаряженными долго, дабы не уставали пружины.

«Вот уж точно экономные движения», — сочувственно подумал Марат, глядя на осунувшегося и явно нездорового шефа.

Если бы не великая идея, наверняка в таком состоянии лежал бы в госпитале. А то бы уже и не в госпитале…

Держится его начальник только местью да джихадом.

— Хорошая штука «стечкин», — желая разрушить надоевшую тишину, сказал Марат.

— Хоть что-то хорошее от неверных, — невесело усмехнулся Али, оглядывая последнюю горстку желтеньких девятимиллиметровых патронов, лежавших на аккуратно расстеленной газетке. Невелик труд снарядить обойму — двадцать смертельных «зернышек» в шахматном порядке, но в его состоянии и это утомляло.

— Давай я сделаю, — предложил Марат.

— Сам, — односложно ответил Али, в правую руку взяв магазин, а пальцами левой четко вщелкивая в него патроны.

«Да он сам — автомат», — не очень уважительно подумал о своем командире Марат. Их поездка начинала его утомлять. В горах было проще: он видел только тех, кто воюет. А здесь воевали они двое. Да еще этот урод Скрепов.

Все же прочие граждане жили мирно и наслаждались этой своей жизнью.

Всё. Патроны вставлены. Али собрал пистолет и привинтил к стволу штатный глушитель. Все же это был не совсем тот старый добрый «стечкин», а его модификация конца 70-х: с чуть удлиненным стволом и с очень эффективным глушителем. Не только убирающим звук стрельбы, но и за счет смещения центра тяжести и уменьшения отдачи делающим пистолет более метким.

Это было весьма актуально, ведь «стечкин» изначально проектировался как некая помесь пистолета и автомата. А в результате, кроме достоинств, унаследовал и недостатки обоих видов оружия: тяжел, громоздок, а кучность боя оставляла желать лучшего.

Впрочем, в жестких условиях городского огневого контакта эта машина была почти идеальной, отчего и пережила даже своего создателя, умершего в 2001 году совсем немолодым человеком.

— Надо держаться ближе к очкастому, — тихо сказал Али.

После неудачной операции, в которой они непонятно каким образом потеряли Володю, — удар ножом Али причиной смерти не считал — выемка порошка из машины была отложена.

По самым житейским и печальным обстоятельствам.

На следующее утро после омских событий Али стало настолько плохо, что только решительный запрет заставил Марата отказаться от вызова «Скорой». А когда начальник немного оклемался, колонна уже была в Новосибирске.

Поэтому догоняли их к Красноярску. И то Марату пришлось практически сутки не вылезать из-за руля — другого варианта даже не рассматривали: они вовсе не хотели лишний раз отсверкивать при проверке в аэропорту или на железнодорожном вокзале. Да и «Опель» бросать было жалко — денег оставалось негусто.

— А не могли уже разгрузить машину? — спросил Марат. Гоняться за тенью ему начинало надоедать.

— Могли, — ответил Али. — Но ты же сам видел Скрепера.

Да, это так. Марат лично его видел. Тот подъехал на встречу колонны в Красноярске. Тоже, наверное, убедиться, что его добыча цела.

Марат отметил, что Скрепов, уезжая, сел за руль небольшой, не новой и вновь голубой «Тойоты». Значит, теперь нужно следить не за «Хондой Лого», а за маленькими «Тойотами». Хорошо, хоть цвет сохранил. Наверное, это у него какая-то примета.

На самом деле Марата и это обстоятельство не порадовало. Противник у них сильный. Не раненный, как Али. И не уставший за пять лет войны, как Марат. И кстати, небедный — он-то ищет деньги и порошок для себя, любимого, а не для джихада. А у них с Али даже средств нет сменить «Опель». Хотя уже давно пора: в этих краях их номера сразу вызывают интерес гаишников. Слава Аллаху, документы сделаны хорошо. Они даже не совсем липовые — по документам мужчины работали в силовом ведомстве родной республики.

— А может, ускорим все? — спросил Марат. Он был готов на повышенный уровень риска, лишь бы скорее все закончить. Устал. Причем не только физически.

— С порошком решим во Владивостоке, — ответил Али. — Там у нас, возможно, есть люди. Здесь точно нет.

— А со Скреповым?

— Как только увидим, так и решим, — недобро усмехнулся Али.

И здесь он тоже был не прав. Скрепер — опаснейший противник. Не то что очкастый рекламист. Хотя Володя-то обездвижел после разговора с рекламным профессором — мелькнула в углу мозга мыслишка. Но мелькнула и исчезла — это наверняка сделал не Береславский. А вот тот же Скрепер мог! — вдруг пришла догадка. Убил и ушел. Как с сыном Али.

И этот главный враг мог уже вчера быть мертвым. Марат держал его на мушке. Отзвонил начальнику. Но Али не разрешил. То есть в принципе убить Скрепера можно, точнее, даже необходимо. Однако Али хочет сделать это сам.

Все понимает Марат. Хоть и не имеет своих детей, но про отцовские чувства ему объяснять не надо.

Однако если отцовские чувства мешают общему делу, их надо давить. А так — ушел Скрепов с линии огня целым и невредимым. И теперь как бы они сами на ней не оказались…

— Что сегодня будем делать? — спросил Марат.

— Утром у них групповые программы. Много народу. Машины их — под охраной. А вот после экскурсий надо бы последить за рекламистом.

— Зачем?

— Я бы с ним потолковал. Пригрозить. Денег посулить. Вряд ли он дуриком едет. Так пусть на нас поработает. И еще, — начал Али, но не закончил — видно, прихватило обожженное место.