Змея в конверте - Лариса Васильева

— А как я тебя узнаю?

Ах вот что, значит он ее совсем не помнит…

— Я буду в красной куртке и с красной спортивной сумкой.

— Подожди, какого цвета у тебя волосы, какая прическа, я к сожалению не запомнил твою внешность…

Точно, тогда же он ее видел мельком, когда они пришли на остров, да еще к тому же в таком жутком виде, а потом она с ним там больше не встречалась.

— Сейчас у меня волосы ниже плеч, каштановые, рост средний, да я сама вас увижу…

Действительно, а зачем она ему сообщает такие подробности? Ведь она его теперь узнает где угодно…

— Я же вас знаю. Подойду сама.

Утром объявила родителям о своем внезапном отъезде. Объяснять ничего не стала.

— Да ты что, да разве так можно? — всполошилась мама. — Оленька, Игорь порядочный человек, если он чем-то и обидел тебя, прости его. Не торопись, не делай таких необдуманных шагов, дай ему шанс все исправить. Он тебя так любит…

— Ты ошибаешься, мама…

— Да расскажи, что случилось-то?

— Я не могу сейчас, не хочу об этом говорить, вернусь — тогда расскажу.

— А что же ты вчера молчала, что же не сказала что уезжаешь?

— Думала, ехать или нет.

— Когда вернешься? Ох, Оля, зря ты это делаешь, не бросаются такими как Игорь…

Родители расстроились, но с расспросами не стали досаждать, поняли по ее виду, что она не в состоянии сейчас об этом говорить, да и знали свою упрямую, опрометчивую дочь — раз она решила, бесполезно уговаривать.

— Оля, ты будь поосторожней, я так боюсь за тебя, всегда попадаешь в какие-то истории.

— Не волнуйся, мама, все будет в порядке.

— Ты, дочка, смотри никому не рассказывай о своих способностях.

— Да знаю я, папа, и так молчу.

То что Игорь изменил, так ее ранило, она чувствовала себя полностью разбитой, больной, более того — душевнобольной. И как шизофренику, ей хотелось причинить себе еще более сильную боль, физическую. Раз он не любит ее, кому нужны это тело, волосы, глаза? Проколоть что ли, нос, язык, брови? Пусть думают, что она неформалка. Но на это все же не решилась… Побриться, хотя бы наголо? По какой-то безудержной внутренней потребности все изменить, перечеркнуть, отмежеваться от прошлой жизни, Оля утром до поезда успела попасть в парикмахерскую, оттуда вышла блондинкой, постриженной очень коротко. И даже свою двухстороннюю курточку вывернула на изнанку, поедет в Москву не в красной куртке, а в черной. Но и этого ей казалось недостаточно, сама себе слишком напоминала ту счастливую Олю, которую он любит. Сожалела, надо было сделать панковскую прическу — какой-нибудь разноцветный гребень, накрасить губы черной помадой…

Потом вспомнила об Иване Федоровиче, как же он узнает ее, она же дала ему другие приметы… Ну ничего, сама его узнает.

Ольга хотела уехать ничего не говоря Игорю, и все-таки не смогла. Когда поезд подошел к платформе и уже объявили посадку, набрала номер ординаторской, он был еще там. Услышав его голос она тихо застонала, а он услышал:

— Оленька, что с тобой? Ты что, ушиблась?

— Игорь я уезжаю в экспедицию.

— Оленька, солнышко мое, я так соскучился! Совсем одурел, ночь была такая тяжелая, срочная операция, очень серьезная. А ты с утра так огорошиваешь, ничего не понял, в какую экспедицию ты уезжаешь? На сколько дней? И что это так внезапно?

— Я все знаю.

— Что — все? Ничего не пойму, объясни — Игорь уже понят по ее голосу, что случилось что-то не ординарное и забеспокоился.

— Мне тоже трудно понять, как так можно лгать…

— Что, что?! Оля, ты о чем?!

— Я знаю про чудо природы и весомый довод, который просто прелесть…

— Что тебе наговорили? Ты с кем разговаривала? Это Света? Подожди, я тебе все объясню…

— Вот этого я и боюсь… Не хочу слушать никакие объяснения, я же такая дурочка, сразу поверю в любую твою ложь… Прощай. Ладно, Игорек, может быть я и свыкнусь когда-нибудь с мыслью, что тебе одной меня мало, но не сейчас… К этому надо привыкать постепенно. Уже объявили посадку, так что не утруждай себя, не стоит ехать в аэропорт… Телефон я сразу отключу, потом вставлю новую симку, — специально соврала о самолете, а то еще Игорь примчится на вокзал, тогда она не сможет отказаться от него, по телефону проще.

— Когда ты вернешься?

— Лучше бы — никогда… — Оля отключила телефон.

Он тут же попытался перезвонить ей, но звонок не проходил. Тогда набрал номер домашнего телефона Оли, ответила ее мать и сама не давая ему сказать ни слова, сразу начала с вопросов:

— Игорь что у вас случилось? Когда вы успели поругаться? Вчера же все было нормально, с Иркой каждый день по магазинам бродили, натащили кучу всего… А сегодня говорит, свадьбы не будет, уезжаю в экспедицию на все лето…

— Где она? Куда она едет?

— Ничего не сказала, с утра быстро вскочила, в сумку покидала свои вещи и убежала… Сказала только, что обещали хорошо заплатить… Ничего не знаем, на сколько, куда… Вы ночью по телефону что ли поссорились? С вечера ничего не говорила.

— Нет, не ссорились, я не знаю что случилось.

Но он знал. Как только услышал про «весомый довод» сразу понял, — это Света что-то наплела Оле. Господи, ну зачем врать, ведь он вчера ясно сказал Светлане (даже не счел нужным как-то смягчать свои слова), — возврата к прошлым отношениям не будет никогда, не надейся, он любит Ольгу и хочет быть только с ней. Игорь шел по коридору, заглядывая во все палаты. В процедурной увидел медсестру:

— Света, зачем ты это сделала?! — Он так трагично это произнес, что она даже испугалась.

— Вы о чем, Игорь Николаевич?! Что случилось?

— Как ты могла так соврать?

— Не понимаю, что соврать?

— Зачем ты позвонила Оле?! Что ты ей наговорила о нас?!

— Что? Я не звонила. Я никому ничего не говорила… Да и что говорить? Ничего же не было… Только один мой прощальный поцелуй… Игорь Николаевич, что случилось?

— Света не ври, она повторила все мои слова: весомый довод, прелесть, еще что-то. Все, что я тебе ночью говорил. Это могла передать только ты…

— Игорь Николаевич, клянусь, это не я!! Вы же мне сказали, что любите свою невесту и вам никто больше не нужен, что же тут звонить?

— А кому ты рассказывала? Какой подружке? Когда ты вообще успела столько наврать?!

— Я никому вообще ничего не говорила! Это кто-то из ходячих больных подслушал!

— А кто из них мог знать обо мне и Оле?

— Не знаю…

Игорь удрученно смотрел на нее, потом махнул рукой и вернулся в ординаторскую.