Хозяин собаки - Брюс Кэмерон

Бледноликие радовались прибытию Сородичей. Их приход считался добрым предзнаменованием и означал приближение лета, когда рыбы снова будет вдосталь.

Сородичи принесли с собой свежего мяса, и женщины затеяли общий пир, пока мужчины с интересом рассматривали оружие друг друга. Голубоглазые и кареглазые дети с радостными криками гонялись друг за другом.

Винко, Мор и Маркус, будущие полноправные члены племени, стояли поодаль, не решаясь присоединиться к игре, и смущенно поглядывали на своих голубоглазых ровесников.

Мор наблюдал за тем, как общаются члены обоих племен, и подмечал любопытные вещи. Бледноликие натащили целую гору разных штук сомнительной ценности, вроде блестящих ракушек, и выменивали их на сочную вырезку. Они даже умудрились обменять на мясо ту самую медвежью шкуру, которую Урс много лет назад выменял у них на рыбу, так что выходило, будто это прямой обмен рыбы на мясо, только растянувшийся на годы.

Голубоглазые женщины обступили Беллу, у которой недавно родилась девочка. Они по очереди брали малышку на руки, воркуя над ней и восхищаясь ее сходством с матерью.

– Целыми ночами кричит. Мне и поспать некогда, – жаловалась Белла, и ее собеседницы сочувственно кивали. – И постоянно срыгивает.

К Калли подошел незнакомый светловолосый мужчина с ракушками в волосах, как у всех Бледноликих.

– Скажи, не ты ли мать вон того хромого мальчика? – осведомился он.

Калли на миг опешила: ни один из Сородичей не осмелился бы подойти к женщине и заговорить с ней, не представившись.

– Да, Мор – мой сын, – ответила Калли, решив не указывать мужчине на его оплошность.

– Точно. Мор. Теперь я вспомнил. Он всегда играл с остальными детьми, как будто с его ногой все в порядке.

Калли скрестила руки на груди.

– И что? – холодно спросила она.

Из-за спины мужчины выглянула девушка, года на два младше Мора.

– Познакомься. Это моя дочь. Эма.

Эма несмело вскинула на Калли светло-голубые глаза. Калли сдержанно улыбнулась ей в ответ.

– Покажи руку, Эма, – попросил ее отец.

Нехотя Эма вышла вперед. Более впечатлительная женщина не смогла бы сдержать возгласа: левая рука Эмы заканчивалась чуть повыше локтя и была покрыта чудовищными рубцами.

– Ее рука застряла между камней, и мы не могли их отвалить, – стал объяснять отец девочки. – Пришлось пустить в ход топор. – Он сглотнул слюну и сурово кивнул, заметив испуганное выражение лица Калли. – Перевязали руку шнуром, крепко затянули, пока кожа не посинела, и одним ударом отсекли сустав. Я надеялся, что дочь потеряет сознание, но она все стерпела, моя Эма, – дрожащим голосом продолжал он. – Мы забили рану мхом, глиной и паутиной и несколько дней не развязывали шнура. Несколько дней ее рука горела, а сама она бормотала что-то на незнакомом языке. Наверное, говорила с духами озера, которые хотели увести ее из этого мира. Но рана зажила, и Эма выздоровела.

У Калли в голове не укладывалось, что довелось пережить этой девочке. Она посмотрела на Эму со смесью сочувствия и восхищения. Воистину, отважное сердце. Она вспомнила о Море, который жил, казалось, не вспоминая о своем увечье.

Отец Эмы подался вперед и прошептал:

– Но теперь никто не хочет на ней жениться. Кому нужна жена-калека?

Эма слушала, не изменившись в лице, однако Калли охватило возмущение. Как он может так говорить в присутствии дочери!

– Наверное, у твоего сына та же проблема. Понимаешь, к чему я? Эме сейчас тринадцать лет. Возможно, когда вы придете к нам в следующий раз, мы отпразднуем их свадьбу.

Калли взглянула на серьезное личико Эмы.

– Ты знакома с моим сыном? – ласково спросила Калли. Ее вопрос удивил мужчину, но Эма кивнула. – Он тебе нравится?

– Да, – ответила Эма. – Нравится.

– А с кем они станут жить? С вами? Или с нами, с Сородичами? – забеспокоилась Калли.

Отец Эмы пожал плечами.

– Где сами захотят. Моя жена умерла, так что требовать внуков некому. А мне будет достаточно видеть дочь, когда вы будете заходить к нам на пути в стойбище. А может, они захотят пожить немного у нас, прежде чем уйти с вами.

Калли живо представила себе, как это будет, и улыбнулась. Люди из племени Бледноликих такие приветливые, думала она. Ей вспомнились синяки, которыми Мора награждали его так называемые друзья и которые он вечно скрывал от нее. Альби больше не имела поддержки среди женщин, но частенько беседовала с Гратом и другими мальчишками, и Калли подозревала, что она науськивает их на Мора.

Хорошо бы, останавливаясь у Бледноликих, встречать здесь своего сына – своего счастливого сына – и его семью.

– Да, – вслух сказала Калли, – чудесная мысль.

Год девятнадцатый

Человек приходил в логово и играл с Волчишкой. Зачастую они просто возились на полу пещеры, но были у них и другие игры, когда человек повторял одни и те же звуки или жесты до тех пор, пока Волчишка не отвечала на них определенным образом. Тогда человек хвалил ее и угощал сочным мясом, которое держал в котомке. Иногда он велел Волчишке сидеть. Иногда – сидеть, не двигаясь, там, где он оставил ее, и ждать его возвращения. Больше всего Волчишке нравилось, когда он подзывал ее к себе. Она любила человека и любила с ним играть.

– Прежде чем вывести тебя из пещеры, я должен убедиться, что ты прибежишь на мой зов или останешься на месте, если я прикажу. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.