Скажи любви "нет" - Фабио Воло

Она шла впереди меня, а потом свернула налево. Я повернул назад, чтобы перейти на другой ряд и двинуться ей навстречу, сделав вид, что я не видел ее. На середине прохода она заметила меня.

– Лоренцо! – с вытянутым от изумления лицом выговорила она.

– О! Привет, – ответил я, сделав круглые глаза и стараясь изобразить искреннее удивление. И добавил: – Ты что здесь делаешь?

Мой вопрос, конечно, прозвучал довольно нелепо, учитывая, что встретил я ее в супермаркете с корзинкой в руке.

– Покупаю продукты.

– Я тоже.

– Ты знаешь, я догадалась. Ну, как поживаешь?

– Да, так, все в порядке, а ты?

– Спасибо, и у меня все хорошо.

– С ума сойти! Я в первый раз зашел в этот магазин, и вот… Я заезжал в наше кафе-мороженое.

Когда я произносил эту фразу, я нарочно сделал ударение на местоимении «наше».

– Я тебе звонил на днях.

– Я знаю. Но я тебе потом послала эсэмэску, попросила, чтобы ты мне больше не звонил.

– А почему ты злишься на меня?

– Я не злюсь.

– Тогда почему ты прячешься от меня?

– Я не прячусь, и на твои звонки не отвечаю вовсе не потому, что злюсь на тебя… Мне это просто не нужно… Я не верю, что тебе на самом деле интересно знать, как я живу.

– Мне и это интересно, но я звонил тебе прежде всего потому, что мне надо серьезно с тобой поговорить.

– Вот в этом-то и дело, поэтому я и не отвечаю.

– Я тогда ничего не понимаю… Я что, так сильно изменился? Почему ты сторонишься меня? Я ведь тебе не чужой человек…

– Вот именно.

– Мне только нужно, чтобы ты согласилась поговорить со мной, пусть даже одну минуту.

– Все, что мне надо было сказать, я уже тебе сказала два года назад. Я не злюсь на тебя и не хочу выглядеть упрямой или злопамятной. Это никакая не месть, просто сейчас меня совсем не интересует то, что ты хочешь мне сказать. Для меня это осталось в прошлом.

– Но это важно, поверь мне, это касается нас с тобой.

– Это важно для тебя, Лоренцо. А насуже нет.

– Да выслушай ты меня хоть раз.

– Лоренцо, поверь мне, я не хочу, чтобы ты думал, что я злюсь или что-то другое, просто для меня это уже перевернутая страница. Мне жаль, что тебе плохо, если бы я могла, я бы сделала так, чтобы тебе не было больно. Я и поэтому еще не отвечаю тебе, пусть уже прошло много времени, пусть нас ничего больше не связывает, но мне становится не по себе, когда я слышу, как ты жалуешься…

– Мне тебя не хватает, я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Это правда.

Она чуть дольше, чем глядела до этой минуты, посмотрела мне в глаза. Ее губы слегка искривились в гримасе, которую можно было принять и за легкую, едва заметную улыбку.

– Как твои поживают?

– Не увиливай от ответа.

Несколько секунд она стояла молча, по-прежнему не отводя от меня своего взгляда.

– Ты все-таки потрясающий человек.

– Что?

– Ты всегда так поступаешь. Каждый раз, когда я стараюсь что-то выстроить, ты возвращаешься и рушишь все, что мне с таким трудом удалось слепить. Каждый раз ты готов стереть меня в порошок, и каждый раз, только-только я встану на ноги, ты снова возвращаешься.

– Но на этот раз все будет совсем по-другому.

Она еще раз посмотрела на меня, и ничего не сказала. Я знал, о чем она подумала. О том же самом думал и я. О моих обещаниях, которые я слишком легко давал ей в прошлом. Она еле заметно улыбнулась. Когда она заговорила, в ее словах я не услышал ни неприязни, ни упрека. Говорила она очень спокойно. И тогда, именно в ту минуту, у меня впервые появилось ощущение, что я навсегда потерял ее. Я мог сколько угодно настаивать, но весь ее вид ясно говорил мне об этом.

– Мне жаль, что тебе плохо… Я знаю, что это такое, но еще раз повторяю: я не злюсь на тебя. Серьезно.

На моем лице, должно быть, отпечаталось похоронное настроение, потому что она, казалось, с жалостью смотрела на меня. Наверное, поэтому она добавила:

– Ну, хочешь, мы сейчас пойдем, посидим в кафе, если ты уже все купил.

Я молча кивнул, и мы вышли из магазина. Я словно потерял дар речи. Меня сильно смущало ее спокойствие. Неожиданно встретившись со мной, она вначале смешалась, но потом держалась очень спокойно и естественно, говорила ровно, без запинки. Она ни слова не сказала невпопад, ее голос ни разу не дрогнул, вид у нее был довольно безразличный. По крайней мере я не заметил в выражении ее лица никаких особых проявлений чувств. Создавалось впечатление, что наш роман действительно остался для нее в прошлом, что она и в мыслях уже не возвращалась к нему.

Мое убеждение в том, что нам суждено принадлежать друг другу, сидело, оказывается, лишь в моей голове. Только сейчас я начал сознавать это. Теперь мне все стало ясно.

– Мне надо забрать мороженое. Ты помнишь его вкус?

– Да, я часто сюда захожу. Я теперь живу в этом районе.

– Ты не живешь больше в старом доме?

– Нет, та квартира по-прежнему моя, но с некоторых пор я живу здесь. Я думаю, тебе известно, что я выхожу замуж?

– Да, я знаю.

– Мы живем теперь здесь, на квартире у Фабрицио, а в своей я жить больше не буду.

Его имя болью резануло мне по сердцу. Она же не сказала просто « с ним». Зачем она показывает мне, как он важен для нее? Я не стал ей говорить, что однажды подкараулил его возле работы, чтобы посмотреть, как онвыглядит, а потом напрасно ждал ее под окнами.

Я чувствовал себя раздавленным. Изображал спокойствие, которого у меня уже давно не было, меня мучила боль, я не мог больше выдавить ни слова о нас с ней. Не знаю, как я набрался смелости, но у меня все-таки вырвалось:

– А что, если мы не пойдем в кафе, а возьмем мороженое и съедим его у меня дома?

Она не стала сразу отказываться. Помедлила несколько секунд:

– Лучше в кафе. Мне скоро пора домой.

– А что у тебя за дела?

– Ничего особенного.

– Да ладно, идем. Так хоть на мою квартиру посмотришь. Там теперь все по-другому. Съедим мороженое, я сварю тебе кофе, потом вернешься домой. Я обещаю, что не буду больше тебе звонить и оставлю тебя в покое.

Она прямо посмотрела мне в глаза:

– Ты должен пообещать мне это, даже если я не пойду. Если ты меня действительно любишь, ты оставишь меня в покое.

Я промолчал. Я ждал ответа на мое предложение. Я знал, что она никогда не согласится, но она уже стала такой далекой от меня, что терять мне больше было нечего.