Настройщик - Дэниел Мейсон

Он снова повернулся к мужчине и в этот раз заговорил прямо с ним, тот смотрел на него пустыми глазами. Так продолжалось долгое время. В конце концов Кэррол встал, взял человека за руку и вывел на улицу. Он не дал ему никакого лекарства.

«Святой Витт, — подумал Эдгар, — так звали деда Баха. Как же странно все связано, даже если это всего лишь имена».

Когда пожилой мужчина, шатаясь, медленно удалился, ведомый своей супругой, Кэррол повел Эдгара в другое здание, стоявшее отдельно от жилых бараков. Внутри на походных койках лежали несколько пациентов.

– Это наша маленькая больница, — объяснил Кэррол. — Я не очень-то люблю держать здесь больных. Мне кажется, они лучше поправляются у себя дома. Но я должен лично наблюдать за некоторыми наиболее тяжелыми случаями, обычно если это понос или малярия. А мисс Ма я обучил обязанностям санитарки. — Он показал на молодую женщину, которая в этот момент сидела у постели одного из больных, обтирая его влажной тканью. — Она ухаживает за пациентами, когда меня нет. — Эдгар кивнул ей, и она слегка поклонилась в ответ.

Они обошли пациентов, Кэррол давал объяснения:

– Вот этот юноша страдает от страшного поноса, и я опасаюсь, как бы это не была холера. Несколько лет назад здесь была страшная эпидемия, в деревне умерло десять человек. К счастью, с тех пор не было ни одного случая. Я держу этого парня здесь, чтобы он не заразил других... А вот крайне печальный, но совершенно обычный случай для этих мест. Церебральная малярия. Для этого мальчика я не в силах сделать ничего. Он скоро умрет. Я хотел дать хоть какую-то надежду его родным, поэтому поместил его сюда... А вот у этой малышки — бешенство, ее укусила больная собака. Сейчас многие считают бешенство очередным примером трансмиссивного заболевания, но, повторюсь, я нахожусь слишком далеко от европейской науки, чтобы располагать самыми современными данными.

Они остановились у постели маленькой девочки. Она лежала скрючившись, глаза были открыты, ужас застыл в ее глазах. Эдгар был потрясен, увидев, что ее руки крепко связаны за спиной.

– Зачем ее связали? — спросил он.

– От этой болезни человек действительно становится бешеным. Два дня назад она попыталась напасть на мисс Ма, поэтому нам пришлось связать ее.

В самом конце палаты лежала пожилая женщина.

– А она чем страдает? — спросил Эдгар, которого перечисленные болезни начали повергать в тихий ужас.

– Вот эта? — переспросил доктор. Он сказал женщине несколько слов на шанском наречии, и та приподнялась на кровати. — С ней все в порядке. Это бабушка одного из больных, вон того, который сейчас сидит в углу. Она пришла навестить его, и он уступил ей свою койку, чтобы она могла отдохнуть. Она сказала, что здесь очень удобно.

– А что, ему самому постель не нужна?

– Нужна, хотя ему и не угрожает столь непосредственная опасность, как остальным.

– А что с ним?

– Скорее всего, диабет. У меня есть несколько пациентов, которые обратились ко мне потому, что заметили, как насекомые пьют их мочу — это происходит из-за содержащегося в ней сахара. Некоторых шанов это особенно волнует, для них это равнозначно тому, что кто-то съедает понемногу их тело. Это еще один традиционный диагноз, который был описан древними браминами. Этому молодому человеку нет необходимости оставаться в моем маленьком госпитале, но так он чувствует себя лучше, к тому же его бабушке есть, где отдохнуть.

Кэррол поговорил с больным, а затем — с мисс Ма. Наконец он пригласил Эдгара последовать за ним наружу. Они вышли на солнце. Было уже слегка за полдень.

– По-моему, мы достаточно потрудились. Я надеюсь, это было для вас познавательно, мистер Дрейк.

– Да, действительно. Хотя вначале, надо признать, я был несколько ошарашен. Это не очень-то похоже на прием у доктора в Англии. Я имею в виду, что он слишком открытый для посторонних.

– У меня нет выбора. Хотя это даже хорошо, когда каждый может видеть, что англичанин способен и на что-то иное, кроме как держать винтовку. — Он помолчал. — Вчера вы спросили меня о моих политических взглядах. Вот вам мои взгляды. — Он рассмеялся.

– Понимаю, — медленно проговорил Эдгар. — Но, несмотря на все истории, рассказанные мне, я до сих пор удивляюсь...

– Чему же, если позволите спросить?

Эдгар смотрел на пациентов, неторопливо расходящихся от приемной доктора.

– Что вы смогли достичь всего этого. Что вы смогли донести до этих краев музыку, медицину. Трудно поверить, что вы ни разу не участвовали в сражении.

Энтони Кэррол недоуменно уставился на него:

– И вы действительно пытаетесь поверить в это? Как же вы простодушны, мой дорогой друг!

– Может, это и так, но люди на пароходе рассказывали, что вы в жизни не сделали ни одного выстрела.

– Тогда вы должны радоваться, что видели меня в моем приемном покое, а не во время допроса пленных.

По спине Эдгара пробежал холодок.

– Пленных?

Доктор понизил голос.

– Известно, что дакоиты вырывают языки у своих пленников. В такой ситуации мне не остается ничего другого, как играть по их правилам. Но вас это не должно тревожить. Как вы сказали, вы здесь во имя музыки.

Эдгару стало нехорошо.

– Я... Я не думал...

Они смотрели друг на друга. Неожиданно на лице Кэррол а появилась широкая улыбка, он прищурился:

– Это шутка, мистер Дрейк, шутка. Я же предупреждал вас, что не нужно говорить со мной о политике. Вы не должны быть таким доверчивым. Не переживайте, языки у всех остаются на месте.

Он хлопнул настройщика по спине.

– Вы искали меня сегодня утром, — сказал он. — Я подозреваю, по поводу рояля?

– По поводу рояля, — слабым голосом повторил Эдгар. — Но если сейчас для этого не слишком подходящий момент, я все понимаю. Сегодня уже было такое утро...

– Глупости, сейчас самое подходящее время. Что же такое настройка, как не еще одна форма врачевания? Давайте больше не будем терять ни минуты. Я знаю, что вы ждете не дождетесь этого.