Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов - Чарли Энгл

Тридцать часов я не спал и не ел. Я испачкался, сидя на полу в тюрьме округа. Я думал об оставленной в раковине грязной посуде и не мог дождаться, когда помою ее. Обычно я не так усердно отношусь к домашним обязанностям. Но теперь меня утешала сама мысль о том, чтобы сделать что-то повседневное и привычное, разобрать беспорядок, который мне по силам.

Когда я скинул с себя комбинезон и расписался в документах, охранник подвел меня к лифту, ведущему в подземный гараж. Раскрылись двери, и я сразу же увидел агента особого назначения Роберта Нордландера у автомобиля.

– Ну, как провели вечерок? – спросил он с усмешкой, пародируя манеры южан.

– Замечательно.

Я спросил Нордландера, как вернуть отобранные у меня вещи. Словно по волшебству, он вынул откуда-то пластиковый пакет с моим телефоном и некоторыми другими вещами, которые у меня нашли в карманах во время ареста. Пакет уже был распечатан, и пока я доставал телефон, Нордландер не сводил с меня глаз. Когда у меня отобрали телефон, он был полностью заряжен, и я помню, что выключил его. Теперь же он был полностью разряжен. Вот дерьмо. Как мне теперь добраться домой, если я никому не могу позвонить и попросить забрать меня?

– Подвезти? – предложил Нордландер.

Мой дом находился километрах в шестнадцати от здания суда. Я посмотрел на удобно припаркованную машину Нордландера. У распахнутой двери водителя, разглядывая меня через автомобиль, стоял его напарник.

Я задумался. Уж очень мне хотелось попасть домой.

– Ну ладно.

– Тогда повернитесь, мне нужно снова надеть на вас наручники.

Я попытался было возразить, но он защелкнул на моих руках наручники и усадил на заднее сиденье. От него сильно пахло лосьоном после бритья, его пистолет промелькнул в нескольких сантиметрах от моего лица. Обойдя автомобиль, он сел рядом со мной.

Мы выехали из гаража и направились к моему дому.

Некоторое время мы молчали, но через несколько минут Нордландер наклонился и сказал:

– Хотите один бесплатный совет?

Я замялся. Затем с ноткой сарказма в голосе ответил:

– Валяйте?

– У нас все записано про вас. Лучше вам обратиться к федеральному прокурору США и заключить сделку.

Я не понимал, о чем говорит Нордландер, и слишком устал, чтобы пытаться разобраться. Приехав домой, я принял душ и позвонил детям. Они расстроились, но я уверил их, что волноваться не о чем. Потом позвонил матери. В последнее время у нее ухудшилась память, и она часто все путала, поэтому я постарался описать случившееся как можно проще. Я сказал, что это какая-то ошибка, которая будет исправлена. Наконец я позвонил отцу.

– Чарли! Я только что говорил с Крисом Джастисом. Это полная чушь! – воскликнул он.

– Я на самом деле не понимаю, что происходит.

– Я занимаюсь продажей недвижимости пятнадцать лет. В середине 2000-х любой банк мог выдать тебе любой кредит, если у тебя хотя бы прослушивался пульс! Они наживались на этом так, как тебе и не снилось.

– Так ты думаешь, все будет в порядке?

– Конечно. Только не вешай нос. Мы выведем этих ублюдков на чистую воду. Перешли все, что у тебя есть, и не волнуйся так сильно.

– Спасибо, папа. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, Чарли.

На следующее утро я поехал, как мне было приказано, в офис Кэйрен Фрэнкс в Государственном учреждении Гринсборо. Она была назначена моим «досудебным инспектором», что бы это ни значило. Миссис Фрэнкс отнеслась ко мне любезно, хотя в ее обязанности, в частности, входило надежно закрепить браслет наблюдения у меня на ноге. Я спросил, есть ли у них другие цвета, кроме черного. Она вежливо рассмеялась, хотя, должно быть, слышала эту шутку много раз.

Мне разрешили перемещаться только в пределах Среднего округа Северной Каролины. Мне нельзя было покидать дом до восьми утра, и я должен был возвращаться к семи вечера. Если мне понадобится посетить другое место, то нужно получить разрешение. Без возможности свободно перемещаться я не мог зарабатывать деньги, а значит, не мог платить за квартиру и помогать детям.