Бесценный дар собаки. История лабрадора Дейзи, собаки-детектора, которая спасла мне жизнь - Клэр Гест

Мне было трудно подавить хихиканье: мой грамотный, яркий, трудолюбивый и разумный персонал исторгал бессвязное идиотское бормотание.

Наверно, герцогиня сталкивалась с этим постоянно, потому что ей удалось сохранить невозмутимость и любезность по отношению ко всем присутствующим.

Бетси оказалась права: герцогиня была восхищена нашим делом. Она смотрела, как Роб Харрис работал с Дейзи у карусели, безошибочно определяя образцы с раком. Затем наблюдала, как очень молодая собака из группы отслеживания приступов диабета, Пиппин, демонстрировала свою реакцию на тренировочный кликер. Как и у многих других, кто видел наших собак в действии, у герцогини Корнуольской выступили на глазах слезы восторга.

После демонстрации я предложила герцогине выйти на улицу, чтобы пройти в большой новый зал, где множество людей с собаками хотели поприветствовать ее. Я объяснила ей, что мы только что приобрели дом, и нам придется войти с торца здания. Одна из наших молодых клиентов, Алена, ждала герцогиню вместе со своей собакой по кличке Мэйси, наученной предупреждать о приступах диабета. Она хотела подарить королевской особе букет из роз и нарциссов.

В конце своего визита герцогиня и ее муж открыли мемориальную доску. Вместо обычного красного занавеса мы использовали одну из наших особых красных попонок с символикой МСД.

Герцогиня произнесла несколько слов:

– Я невероятно впечатлена и поражена проделанной здесь работой. Можно читать о чем-то подобном, но чтобы до конца поверить в это, нужно все увидеть своими глазами. Необходимо, чтобы об этом узнало как можно больше людей. Я хочу поздравить вас всех.

В конце визита герцогиня тихо сказала мне:

– Я собираюсь рассказать о вас мужу.

***

Королевский визит стал для нас огромным стимулом, потому что фотографии этого мероприятия появились в национальных и местных газетах, и я была завалена просьбами о выступлениях. Но монархическая поддержка на этом не закончилась. Несколько месяцев спустя мы с Бетси были приглашены на встречу с Марком Лейшманом, личным секретарем принца Чарльза и герцогини Корнуольской.

– Принц очень заинтересован в вашей работе. Вы можете рассказать мне подробней о ней? – спросил он.

Я говорила около двух минут о том, что мы делаем, так кратко, как только могла. Марк слушал внимательно, а потом сказал:

– Как мы можем помочь? Хотели бы вы получить прием в Хайгроу? Или мероприятие в Кларенс-хаусе?

Я чуть не упала со стула, мы с Бетси были поражены. Я думаю, что мы просидели там несколько секунд с открытым ртом. В конце концов, стало ясно, что мероприятие в Кларенс-хаусе было бы лучшим вариантом. Это был удивительный и совершенно неожиданный момент, и я пытаюсь найти слова, чтобы описать то фантастическое ощущение, которое у нас было. Мы бились во множество кирпичных стен, пытаясь убедить людей в важности нашей работы, а теперь принц Уэльский и герцогиня Корнуольская разметали их в один момент.

Приглашения были разосланы от имени самого принца Уэльского – это большая честь, поскольку мы ожидали, что будем отправлять их сами, добавляя «в присутствии его королевского высочества принца Чарльза и герцогини Корнуольской». Получение подобного приглашения непосредственно от особы королевских кровей более или менее гарантировало, что все лучшие врачи и ученые, работающие в области диагностики рака, и представители других благотворительных организаций по борьбе с раком согласятся приехать. Персонал принца и я составили единый список. Многие гости были приглашены заранее приехать и посмотреть на нашу работу, некоторые из них действительно посетили Милтон-Кинс, чтобы встретиться с нами. Приглашение принца Уэльского оказалось достаточно эффективным способом привлечения поддержки.

Перед решающим днем место проведения демонстрации было изменено на великолепный тронный зал в Сент-Джеймсском дворце – нужно было вместить всех желающих и нашу карусель.

Во время подготовки к мероприятию, по предложению Бетси, я набралась смелости, чтобы обсудить со своими помощниками следующий вопрос: если будет уместно, предложить герцогине стать покровителем МСД. Я догадывалась, что пройдет некоторое время, прежде чем я узнаю, согласилась она или нет. Сотрудникам дворцовых служб необходимо проверить добросовестность нашей организации, и я отлично понимала, что они должны быть полностью уверены в нас. Я слышала, неофициально, что проверка прошла вполне хорошо, на результат в особенности повлияла наша дотошность в выборе научных доказательств. Я также знала, что у нас относительно небольшие административные расходы по сравнению со многими благотворительными организациями и что большая доля наших денег уходит на подготовку собак-поводырей. Однако мне пришлось понервничать, прежде чем я услышала, что МСД добилась успеха.

В преддверии важного приема все спрашивали меня, подготовила ли я свое выступление. Обычно я никогда этого не делаю, но теперь задумалась, следует ли сделать хотя бы наброски, наметить основные моменты выступления, чтобы помнить все, что я собираюсь донести до слушателей. Многие говорили мне:

– Каким образом вы будете точно знать, как долго продлится ваша речь?

Вне всякого сомнения, время должно быть очень ограничено, потому что у Чарльза и Камиллы очень плотный график. И я прекрасно понимала, какая это прекрасная возможность произвести впечатление на людей, которым действительно необходимо знать о нас, – на медиков и ученых. Другого такого случая больше не будет. Я долго волновалась по этому поводу, а потом, за пару дней до мероприятия, проснулась посреди ночи с четким убеждением, что должна поступить как обычно – рассказать о том, что живет в глубине моей души. Я никогда не знала, откуда это берется, но сейчас мне так много приходится говорить о нашей работе и проводить презентации, что, когда я открываю рот, рассказ о собаках и их работе просто течет. Я никогда не записываю свою речь заранее.