Dream Cities. 7 урбанистических идей, которые сформировали мир - Уэйд Грэхем

В 1960 году Бакминстер Фуллер и Седзи Садао предложили проект «Купола над Манхэттеном». Трехкилометровый прозрачный геодезический купол должен был накрыть Мидтаун от Ист-Ривер до Гудзона и от 21-й улицы до 64-й улицы. Такой купол устранил бы любую непогоду, а благодаря поддержанию постоянной температуры избавил бы город от расходов на отопление и охлаждение отдельных зданий. Кроме того, он должен был снизить загрязненность воздуха, хотя непонятно, каким образом. Инженер-самоучка, изобретатель «Баки» Фуллер уже приобрел определенную известность благодаря своим футуристического вида геодезическим куполам, созданным из металлических полос, образующих треугольники, соединенные вершинами в форме икосаэдров. Купола, покрытые легкой пленкой, охватывали максимальный объем поверхности любой структуры, были легкими, прочными. Их легко было собирать и разбирать. Хотя геодезический купол был изобретен в Германии в 20-е годы, Фуллер провел свои расчеты в конце 40-х и запатентовал изобретение в Соединенных Штатах в 1954 году. В том же году он начал сотрудничать с молодым японским архитектором Садао, учившимся в Корнеллском университете. Впоследствии тысячи подобных куполов были построены во всем мире. Многие использовались в американской морской пехоте – военным нужны были полевые укрытия для солдат, которые можно было бы перевозить на вертолетах.

Партнеры точно не знали, какие материалы использовать для колоссального купола, способного накрыть весь Нью-Йорк. И все же они были твердо уверены, что затраты на осуществление проекта с лихвой компенсируются последующей экономией. Фуллер писал: «Затраты на уборку снега в Нью-Йорке таковы, что наш купол окупится за десять лет».

Это была поразительная идея – но не только потому, что авторы предполагали, что их непроверенная технология сможет спасти Нью-Йорк. 1960 год стал апогеем технологического оптимизма. Материальное благосостояние росло, а вместе с ним росла и уверенность в способности человека управлять окружающей средой. В 1957 году был запущен первый спутник. В 1961 году президент Джон Кеннеди объявил о планах американской миссии на Луну. Вскоре должен был появиться сверхзвуковой пассажирский самолет. Британские и французские самолетостроители работали над проектом «Конкорд». От всего этого большой купол отличало то, что он не требовал места в существующем городе: не нужно было расчищать трущобы и заменять их более эффективными башнями и магистралями, не нужно было ни перед кем защищать этот проект – противники и сторонники строительства трассы LOMEX продолжали ломать копья на улицах и в залах заседаний. Такой купол должен был изменить саму физическую среду города – избавить его от плохой погоды зимой и летом, которая давно стала притчей во языцех. При этом решить проблему предлагалось технически продвинутым инженерным решением, достойным космической эпохи. Предложение было оформлено в виде картины, изображающей Манхэттен, над которым красовалась сверкающая прозрачная полусфера. Образ вселял оптимизм и веру в технологический утопизм новой эпохи. Он направлял взгляд от тротуаров в небо. И таким же было другое предложение, сделанное Фуллером и Садао в том же году: «Проект летучих облачных структур (“Облако-9”)». На этот раз они предложили запускать легкие геодезические сферы с тысячами пассажиров парить среди облаков¹. В качестве энергии предлагалось использовать солнечное тепло. Но «Купол над Манхэттеном» выдавал и определенный страх – перед угрозами сверху. И тому было свое объяснение: нация испытывала серьезные опасения из-за космической гонки с Советским Союзом. Холодная война вызывала страх перед ядерным холокостом, а Нью-Йорк в эти напряженные годы считался на территории Америки целью номер один. Если городская модернизация была делом архитекторов и инженеров, размышляющих над новыми физическими формами городов, то предложение Фуллера и Садао было совершенно другим. Оно отражала слепую веру в способность технологии решить сложные социальные проблемы. Огромный купол обладал и конкретностью сложной геометрии, и структурных вычислений, и невесомой неопределенностью. Был ли он реальной структурой или метафорой? Скорее всего, и тем и другим.

Сотрудничество Фуллера с Садао стало второй в его жизни работой с японским мастером. В 1929 году он жил в Гринвич-Виллидж и познакомился там со скульптором Исаму Ногучи. Ногучи родился в Америке, но был наполовину японцем. Ногучи учился в Париже у скульптора Константина Бранкузи. Вернувшись в Америку, он познакомился с Фуллером в кафе «Романи Мари» на Уэверли-плейс. В этом знаменитом богемном кафе Фуллер читал свои лекции. И он же покрасил стены кафе серебристой алюминиевой краской. Ногучи сделал бюст Фуллера. Вместе они работали над несколькими проектами, в том числе над макетом изобретенной Фуллером машины «Димаксион». Их дружеские отношения сохранились на всю жизнь.