Луны Юпитера - Элис Манро

Джули пришла в полосатом бело-розовом платье спортивного покроя и в ажурной соломенной шляпке цвета беж, с нежной розой, выглядывающей из-под полей. Мне первым делом бросилась в глаза эта шляпка. Вначале я даже не поняла, что передо мной Джули. В последние два-три года у меня не раз возникало чувство неловкости при встречах с подругами. Они выглядят старше, чем я могла бы ожидать. К Джули это не относится, но в ее внешности меня привлек неожиданный штрих. Та самая шляпка. Завидев рослую женщину с мальчишеской фигурой, я подумала, что шляпка придает ей элегантный и вместе с тем несуразный вид. Узнав в этой женщине Джули, я поспешила ей навстречу, и мы заняли столик на открытом воздухе, под уличным тентом, где сейчас обедаем.

В последний раз мы виделись на майской конференции, более двух месяцев назад. Сейчас меня на один день занесло в Торонто. А Джули здесь живет постоянно.

Сидя за столиком, она вводит меня в курс последних событий. Выглядит Джули прелестно: шляпка смягчает и затеняет ее угловатые черты, глаза светятся живым блеском.

– Прямо хоть рассказ пиши, – говорит Джули. – Нет, в самом деле, рассказ с ироничной концовкой – раньше такие пользовались большим успехом. Честно сказать, поначалу я решила, что приглашена лишь для того, чтобы служить буфером. Ну, может, не буфером, это слишком вульгарно сказано, но мне подумалось, что у тебя возникли кое-какие подозрения и ты решила остеречься, вот я и пригодилась. Неплохой вышел бы рассказ, правда? И почему только эта стилистика вышла из моды?

– Очевидно, в ней усмотрели излишнюю предсказуемость, – сказала я. – Или же люди стали думать: в жизни так не бывает. Или: кому интересно знать, как такие штуки происходят?

– Это все не про меня! Ничего себе предсказуемость! – возмущается Джули.

На нас уже обращают внимание. Столики стоят почти вплотную.

Скорчив гримасу, Джули натягивает шляпку на уши и сминает розу о висок.

– Что-то я раскудахталась, – говорит она. – Взбалмошная стала. По-моему, это замечательно. Дурацкая шляпка, да? Нет, серьезно, помнишь, когда мы ехали за городом, ты рассказывала, как была в гостях с этим мужчиной в какой-то богатой семье? У богатой женщины? Жуткой особы? Помнишь, ты еще тогда сказала, что есть две разновидности любви, и если кто одну из них упустил, то нипочем себе в этом не признается? Так вот, я тогда подумала: неужели я упустила обе? Даже не научившись их различать?

У меня на языке вертится: «Лесли» – так зовут мужа Джули.

– Не вздумай попрекать меня Лесли, – говорит Джули. – Ты сама знаешь: это не считается. Ну, что ж теперь делать? Не считается – и все. Так вот, я тогда подумала: можно, конечно, обратить это в шутку, но до чего же охота хоть крошки попробовать!

– Дуглас – это куда больше, чем крошки, – говорю я.

– Что правда, то правда.

Когда закончилась майская конференция и у дверей летнего отеля уже стояли автобусы, готовые доставить участников в Торонто или в аэропорт, я зашла в номер к Джули и застала ее за упаковкой рюкзака.

– Я тут договорилась насчет машины до Торонто, – сказала я. – Вдруг ты не захочешь трястись в автобусе. Помнишь Дугласа, с которым я тебя вчера познакомила? Дуглас Райдер.

– Я не возражаю, – сказала Джули. – Меня уже слегка тошнит от этой публики. С ним нужно будет поддерживать разговор?

– Чисто символически. Он сам будет поддерживать разговор.

С моей помощью она взгромоздила на спину рюкзак. Видимо, у нее нет компактного чемоданчика. В дорогу она надела туристские ботинки и джинсовую куртку. В этом не было никакой рисовки. Она и в самом деле способна отмахать пешком до Торонто. Каждое лето они с мужем и с кем-нибудь из детей проходят тропой Брюса^[50]. Вот дополнительные штрихи к ее портрету. Джули сама делает дома йогурт, сама печет цельнозерновой хлеб и смешивает мюсли. Кто-то может решить, что я задергалась, когда пришло время знакомить ее с Дугласом, который всегда придумывает эпатажные подначки для таких безупречных личностей. Я сама слышала, как он втолковывал людям, что йогурт вызывает рак, что курение благотворно влияет на сердце, а от китов один вред. Эти заявления он делает с легкостью и апломбом, приукрашивая их возмутительной мишурой ложной статистики и вымышленных подробностей. Жертвы его провокаций впадают в ярость, замешательство или глубокую обиду – иногда разом. Даже не помню, подумала я или нет, как на него отреагирует Джули, но если подумала, то, наверное, решила, что ей такие комариные укусы нипочем. Джули не так проста. Она умело пускает в ход свои военные хитрости, свои силы и даже сомнения. Не каждый пробьется через такую линию обороны.