Три дочери Евы - Элиф Шафак

Она не просила у матери разрешения, просто ставила ее в известность. Вторая девочка, дочь управляющего банком, собиралась к ней в гости с ночевкой. Они уже предвкушали, как будут допоздна слушать музыку, чатиться с друзьями, лакомиться чипсами и орешками, хохотать над фотками из «Инстаграма» и роликами из «Ютуба». Пери знала: если разрушить эти планы, Дениз будет изображать из себя жертву родительского произвола и ходить с таким скорбным видом, словно дома ей живется хуже, чем в сиротском приюте.

– Хорошо, лапочка, – кивнула Пери. Она вполне доверяла Селиму, водителю мужа, который работал в их семье уже много лет. – Поезжайте домой. Мы с папой тоже скоро вернемся.

Гости заулыбались. Подобные разговоры были хорошо знакомы всем, имевшим детей подросткового возраста.

– Чао, девчонки! – помахал рукой со своего места управляющий банком.

– Давайте я провожу вас до машины, – сказала Пери и отодвинула стул, чтобы встать.

Но Аднан вскочил на ноги первым.

– Нет-нет, дорогая, сиди. Я сам их провожу.

Взгляд его был ясен и безмятежен. Он уже успел забыть о злополучной фотографии и о своей досаде, связанной с ней. В отличие от Пери, он никогда не зацикливался на неприятном. Непринужденная улыбка, игравшая на его губах, говорила, что в душе его царит мир и покой. Аднан, человек здравомыслящий и уравновешенный, был твердо уверен в том, что неразрешимых проблем не бывает. Пери могла лишь позавидовать такой уверенности. Нерешенные проблемы жгли ей душу, как укусы насекомых, которые она без конца расчесывала, не давая им затянуться. А вот Аднан, в отличие от нее, умел восстанавливать даже то, что, казалось, было безнадежно разрушено, включая поломанных жизнью людей. Да, чинить и исправлять – вот его любимое занятие, подумала Пери. Иначе невозможно объяснить, зачем ему понадобилась такая женщина, как я.

Она все-таки встала и поцеловала Аднана в губы, прекрасно понимая, что одни гости сочтут это дурными манерами, а другие – откровенной непристойностью.

– Спасибо, дорогой.

Порой, благодаря мужа за всякие пустяки, она чувствовала, что благодарит его за нечто неизмеримо большее, за то, о чем лучше не говорить. Да, она была ему благодарна. И была благодарна судьбе, пославшей ей Аднана. Но благодарность и любовь – не одно и то же, Пери знала это слишком хорошо.

Верь моему опыту, Мышка, все мужики делятся на две категории: ломальщики и чинильщики. Влюбляемся мы в первых, а замуж выходим за вторых.

Ее собственный жизненный опыт прекрасно подтверждает теорию Ширин, с горечью подумала Пери.

Она хотела обнять Дениз, но взгляд дочери, говоривший: «Пожалуйста, только не перед ними», остановил ее.

– Я люблю тебя, детка, – тихонько произнесла Пери.

Дениз ответила не сразу:

– Я тоже тебя люблю. Как рука?

Пери взглянула на повязку, на которой темнело пятно засохшей крови.

– Почти не болит. Завтра будет как новенькая.

– Прошу тебя, никогда больше так не делай, – прошептала Дениз, словно это она была заботливой матерью, а Пери – своенравной дочерью. Затем она обвела глазами гостей и сказала громко и жизнерадостно: – Приятного всем вечера. Отдыхайте, веселитесь, болтайте. Только не вздумайте курить. Помните, это очень вредно для здоровья.

– И тебе приятного вечера! – раздалось в ответ несколько голосов.

– Ох, молодежь, молодежь! – вздохнула хозяйка дома, когда девочки вышли из комнаты. – Как бы я хотела повернуть время вспять. И зачем только говорят, что у каждого возраста свои преимущества? Все это ложь. Ничто не может сравниться с юностью.

– Меня все эти вздохи по поводу ушедшей молодости только смешат, – заявил ее муж. – Лично я чувствую себя юным, как свежеотпечатанный доллар. Смотри, превратишься в старуху, я с тобой разведусь и найду себе очаровательную юную фотомодель.

Журналист притворно откашлялся.

– Это типично восточный феномен, – сказал он. – Я имею в виду раннее старение. Посмотрите на иностранцев с Запада. Все морщинистые, седые, а путешествуют по всему миру. Просто сердце замирает, когда видишь этих американских старичков, толпящихся в нашей Айя-Софии или скачущих по камням в Эфесе. Знаете, как они себя называют? Седые пантеры. А вот семидесятилетнего уроженца Ближнего Востока, путешествующего по миру, я не встречал ни разу. Турки, арабы, иранцы, пакистанцы – все сидят дома. Мы любим рассуждать о судьбах мира, но у нас нет желания его посмотреть.

Архитектор, который на протяжении всего вечера выражал пылкие националистические чувства, метнул в журналиста сердитый взгляд.

Хозяйка, сосредоточенно набиравшая эсэмэску, подняла голову. Взгляд ее светился радостью.

– Хорошая новость! Экстрасенс будет здесь через десять минут. Я только что получила от него сообщение.

– Прекрасно, – усмехнулась владелица рекламного агентства. – Думаю, у каждого из нас есть о чем спросить этого провидца. Дети уехали, мы все уже изрядно выпили – самое время немного посекретничать. Думаю, сегодня вечером мы узнаем немало интересного.

С видом заговорщицы она подмигнула Пери. Та притворилась, что ничего не заметила.